Осенняя женщина - Анна Климова

«Ай, адчатцеся!» — бормотала она, поправляя съехавший платок, но все же опасливо косясь на близкие темные окна воды среди кочек и ряски, схваченной первым морозцем. Да, тогда зимы были не пример нынешним.

«Зо-о-ойка! Позови мне сына! Куда девала моего сына?..»

«Какого сына?» — насторожилась она и открыла глаза. Вопли исходили из коридора. Там же слышался еще один голос — испуганный и тихий.

Зойка пошарила в темноте халат, но вспомнила, что даже не раздевалась. Подхватилась и зашаркала к двери.

В темном коридоре возились темные фигуры.

— Зойка, корова проклятая, где мой сын?! — откуда-то с пола грянул непривычно громкий вопль, явно исходивший от Фифы. Больше так орать никто не мог.

— Анжелика Федоровна, успокойтесь, пожалуйста, — послышался голосок пришлой девицы. — Вставайте… Держитесь за меня.

— Ох ты, Господи, — протяжно вздохнула Зойка, направляясь к выключателю.

В коридоре вспыхнул яркий свет. Щурясь, Зойка увидела то, что и ожидала увидеть. В луже собственной мочи лежала Фифа, а рядом в трусиках и майке замерла девица, пытавшаяся, Видимо, поднять ее. И у нее это не очень получалось. Не так-то легко справиться со старухой, копившей все свои кости, хрящи и набухшие вены целых семьдесят с лишним лет.

— Где мой сын, гадкая женщина? — закрывая от света глаза рукой, четко произнесла Фифа.

— Ну что, что ты разголосилась? Да еще и разлеглась посреди коридора. Мягко-то на полу иль нет? Мягко, наверное, да? — усмехнулась почти ласково Зойка, думая: «Смотри, девочка, какой может быть твоя Анжелика Федоровна. Не только милой старушкой, пускающей бездомных в свою квартиру и строящей из себя царевну».

— Сейчас же его позови! Слышишь? Сейчас же! Мерзавка! Вещи в руки — и за дверь…

— Ой, ой, какие мы страшные. Прямо мурашки по коже, — не обращая внимания на девицу, Зойка подошла к Фифе.

— Не трогай меня, негодяйка! Не трогай! Позови сына!

— Может, действительно позвонить ее сыну? — обеспокоенно предложила девица.

— Позовем, позовем. Кликнем хором, — кивнула Зойка и привычно взяла Фифу под мышки.

— Я помогу! — с готовностью предложила нежданная постоялица, но Зойка отпихнула ее руку.

— Уж как-нибудь без тебя управлюсь! Помогальщица нашлась!

Она уже было приподняла упиравшуюся старуху, но, неожиданно поскользнувшись на мокром паркете, сама грохнулась на спину. В какой-то момент в глазах Зойки потемнело. «Мамочки, упала», — подумала она. И одновременно ей представилась страшная картина. Две старухи лежат на полу. Одна безумная, а вторая со сломанной шеей.

— Ох, — выдохнула она, поднимаясь и с неудовольствием щупая намоченные колготки и платье.

— Вы не ушиблись? — спросила девица, склоняясь к ней.

— Да вроде целая.

— Я хочу видеть сына! Слышишь, корова? — кричала Фифа.

— Боженьку ты нашего увидишь, если сей момент не замолчишь, — пробормотала Зойка, почувствовав легкое головокружение, и зло обратилась к девице: — Ну, чего стоишь? Помогай, раз вызвалась!

Они обе подхватили старуху и потащили в спальню. Вместе переодели ее и уложили в кровать. Старуха теперь тихо плакала.

— Зоя, куда ты его дела, сына моего? Куда? Почему не приходит? Это ты его не пускаешь, я знаю. Открой дверь, Зоя.

— Откроем, откроем. Успокойся уже, — увещевала Зойка, присев на кровать и прижав старуху к себе.

— А где ее сын? — спросила девица, зябко обнимая себя за голые худые плечи. — Я могла бы позвонить…

— Нет у нее никакого сына, — отрезала Зойка. — Нету и не было! Поняла?

— Ладно. Не кричите. Пойду приготовлю чай, — сказала девица.

— Позови его, Зоя, — продолжала всхлипывать Фифа.

— Тихо, тихо, — гладила Зойка по ее седым волосам. — Что ж ты сегодня такая беспокойная? Вчера мне войну вон тоже устроила. Ложись вот давай. И успокойся. Тихо. Завтра у меня выходной. В карты поиграем. Новости посмотрим. Все, все, успокойся… Господи, старость — не радость.

Через несколько минут старуха уснула. Утром она все забудет. А если Зойка и напомнит, то Фифа обязательно одарит ее своим фирменным взглядом, словно это не она бедокурила, а сама Зойка.

Избавь, Господи, от такой старости!

Выключив свет, Зойка направилась в коридор. Пол был уже вымыт и вытерт — девица постаралась. Из кухни доносилось тихое звяканье чашек.

Быстрая.

— Видала, какой она может быть? — просила Зойка, появившись на кухне.

— Вам чай крепкий или не очень? — осторожно поинтересовалась Кристина.

— Сама налью, — буркнула Зойка, усаживаясь на кухонный табурет. На столе уже стоял разрезанный пирог.

На девице был старый халат Фифы. Не в смысле ветхости. Ветхие вещи у Фифы не водились. Сразу велела выбрасывать. Не в пример другим старухам, этого у нее не отнять. Просто эти легкомысленные рюшки и кружева, которые так любила Фифа лет двадцать назад, теперь без надобности висели в гардеробе, чистенькие, выглаженные и надушенные каким-то заграничным средством. Кого ей теперь соблазнять в них? Дедушек? А девице халат шел. Фифа тоже была стройная. В свое время.

Каждая налила себе по чашке чаю. Сели друг против дружки.

Так они и сидели, молча прихлебывая горячий чай. Ничего не говоря друг другу. Не глядя друг на друга, как давно знакомые люди, которым просто не спалось и которые могли запросто поговорить утром.

Девица достала сигареты.

— Можно?

— Только фортку открой, — поморщилась Зойка, подумав: «Вот ведь шалава!» — А вообще не люблю я этого.

— Я редко курю. Только когда сильно волнуюсь. Могу бросить хоть сейчас.

— Не бабье это дело — папироски смалить. Анютка, дочка моя, тоже вот с папиросок начинала. Сначала ей мужики огонечек-то зажигали, а теперь она сама как пепельница заплеванная. Не то что смотреть, пройти мимо противно.

Рука девицы дрогнула.

— Фифа пекла? — кивнула Зойка на пирог. — Вот ведь старая. И не знаешь, что вытворит в следующий раз.

— Как вы ее называете?

— Как называю, так и называю. Мое дело.

— Мне кажется, вы плохо с ней обращаетесь, — после продолжительного молчания сказала девица, пуская дым в сторону окна.

— Да? Шибко много тебе, раскрасавица, кажется. Побыла тут часок и уж сразу — как прописала!

— Давайте начнем все сначала. Меня зовут Кристина, — голос у девицы был ясный и спокойный. — А вы Зоя?

— Для кого Зоя, а для кого Зоя Филипповна.

— Хорошо. Зоя Филипповна, — кивнула девица. — Думаю, этот разговор все равно возник бы, потому что Анжелика Федоровна позволила…

— Старая она, Анжелика Федоровна. Потому и дурная. Разве не видно? И вот что я тебе скажу, девушка. Судить-то всякий может, не разобравшись. Всякий пальцем ткнуть горазд. Да не туда попадает.