Такова торпедная жизнь - Рудольф Гусев

— Нет конкуренции у „Гидроприбора“. Что ни сделает, мы вынуждены брать, а то, что он сейчас предлагает и рассматривать не хочется. Вот упёрся в эту идею стволов по теме „Тапир“. Уже всем становится ясно, что и современные материалы не выдерживают такую высокую температуру. Нужно пробовать новую схему, но это означает работу с нуля. Конкурент шёл бы в параллель.

— Николай Георгиевич, это понятно, но мы живём в отдельно взятой, но самой передовой стране. Всё советское, значит лучшее, — перебил его Романов. Выходит, мы все ошиблись, когда эту схему утверждали лет семь назад. Что можно сделать на ходу?

— На ходу можно исправить, убрав требование иметь скорость 70–80 узлов. Достаточно 60 узлов и даже меньше.

— Вот и скажете об этом на НТС. Валентин Иванович решил провести научно-технический совет после обеда. Расскажет о своём докладе в Военно-промышленной комиссии. Я, собственно, для этого вас и пригласил. Готовьтесь…

Комиссия по подведению итогов соцсоревнования между отделами собралась в кабинете у Строкова. Алексей Порфирьевич Мельников доложил, что все в сборе, за исключением секретаря партбюро. Он ещё где-то на инструктаже. Все расселись. В кабинете Строкова стоял массивный стол с тевтонскими львами на тумбах. Кресло производства „Ленмебель“ Строков забрал из отдела — привык к нему, а массивный тевтонский же стул перешёл в отдел. Поискав на огромной столешнице необходимый документ, Алексей Алексеевич осмотрел комиссию и начал инструктаж: „Таким составом комиссии можно, разве что, отметить в соответствующем месте какую-нибудь дату за чей-то счёт, поэтому создадим рабочую группу во главе с Алексеем Порфирьевичем Мельниковым. В отделах должны быть подготовлены данные о выполнении ими соцобязательств: сколько статей они зарегистрировали в секретной части, переводов, докладов, проведенных занятий, сколько подано заявок на изобретения и сколько получено „красных углов“, сколько завершённых НИР и ОКР, сдано экзаменов кандидатского минимума. Вот в этой методике изложено, какие весовые коэффициенты следует применять для подсчёта общего цифрового значения критерия. Здесь учитывается всё: количество сотрудников в отделе — старших и младших, инженеров, техников. Подсчитайте и доложите. А потом мы с Валентином Ивановичем уточним ваши расчёты и назначим победителя. Нужно всё подготовить к 16.45. В 17.00 соберём управление, подведём итоги — и по домам. Комиссия, вперёд!

Мельников повёл рабочую группу к себе. Осмотрев её, он изрёк: — Такой рабочей группой можно выполнить недельный план в буфете у Автостанции. Создадим оперативную группу в составе Васи Морозкова и Тамары Храмцовой. Соберёмся в 16.00. Подведём итоги и доложим Строкову. За работу, товарищи!“ На выходе из кабинета Вася Морозков сказал Храмцовой: „Слушай, Тамара, ты собери по отделам справки и подходи ко мне“. Тамара внезапно восстала: „Нет, Вася, только вдвоём…“

В 69-ом отделе противолодочных ракет типа „Вьюга“ своих лабораторий не было. Какие тут лаборатории, когда половину длины ракеты занимает пороховой двигатель, а остальную половину — инерциальная система управления ракетой и боевая часть. Отдел был небольшой и мог разместиться в полном составе в небольшом кабинете начальника отдела. Начальник отдела капитан 1-го ранга Резунов Лев Владимирович готовился на пенсию и частенько болел. За его столом деловито находился капитан 2-го ранга Юра Зархин. За двумя другими столами разместились капитан 3-го ранга Лёша Строчилин и научный сотрудник Николай Алексеевич Антонов. Все напряжённо работали. Неделю назад у Юры возникла идея, что можно застолбить изобретение, точнее подать заявку на предполагаемое изобретение. Немедленно был взят „в долг“ в секретной части исходящий номер, чтобы заявка не выглядела обычной спешкой перед подведением итогов соцсоревнования, а нормальной плановой работой отдела. Одновременно, естественно, взяли „в долг“ и машинописный номер в машбюро. Таким образом, отступать им было некуда. Сегодня не сдашь в отправку — подведёшь секретную часть и машбюро. Лёша одним пальцем печатал последний лист — формулу изобретения, Николай Алексеевич тушью вносил иностранные слова в материалы патентного поиска.

Сам Юра завершал оформление заявления на предполагаемое изобретение — сведения об авторах. Все они были авторами, и проблем по сведениям у них не было. Оставим их, читатель, они заняты. Можно быть уверенным, что свои баллы за поданное изобретение они сегодня получат. По состоянию оружия они идут с американцами „ноздря в ноздрю“…

В 610-м отделе подводных ракет было столько бассейнов для гидродинамических испытаний, что они вполне могли бы выделить один для разведения рыбы. В научных целях и в коммерческих тоже. Начальник отдела лауреат Ленинской премии капитан 1-го ранга Юрий Георгиевич Ильин сидел в своём кабинете и заслушивал доклад об очередных отстрелах моделей подводных ракет с заострённым носовым обводом. Начальник лаборатории капитан 2-го ранга Стае Корунов и Юрий Войтов, закончив доклад, сообщили начальнику, что подготовили статью в журнал „Оборонная техника“ и предложили срочно рассмотреть её на отделе.

— Найдите Борю Костыгова и Гену Корсуна и обсудите, мне нужно в понедельник быть в Москве в НИИ на согласовании дополнения к тактико-техническому заданию. Что-то им там неясно по выводному навесному двигателю для стрельбы подводными ракетами с больших глубин. Если мы заострим носовой обвод, всё прекрасно размещается. Схема отделения двигателя тоже реализуема. Места хватает. Нужно разместить пару разрывных болтов, разъём. Я, конечно, понимаю, что говорить проще, чем делать, но они отбивают насмерть. Хотят делать совершенно новую ракету. Так что, братцы, без меня. Я же буду оформлять командировочное предписание, получу деньги и куплю билет в Москву. Кстати, имейте в виду, после обеда научно-технический совет управления. Валентин Иванович предупреждал утром. Не разбегайтесь. По нашему отделу особых проблем нет.

Вошёл капитан 2-го ранга Борис Костыгов:

— Юрий Георгиевич, вы в Москву? Видел, как Софья Михайловна вам командировочную подписывала у Хурдеико.

— Да, в Москву.

— Меня с собой берёте?

— По какому вопросу?

— Мне бы в УПВ, по авторскому надзору. Бутов ракету не выделяет.

— Ну, позвони ему по телефону, доложи.

— Связь плохая, проще съездить.

— Нет, Борис, ты мне записочку черкни. Если будет время — позвоню от Шахиджанова…

Год назад после семнадцати лет разработки была принята на вооружение подводная скоростная ракета. Америка пока ничем не ответила. Америка отдыхала.

Начальник 67-го отдела торпедных аппаратов капитан 1-го ранга Литкевич Юрий Георгиевич собственноручно писал бумагу, вернее исполнял ответ на входящий документ. Сцена напоминала известную картину „Запорожцы пишут письмо турецкому султану“. Вокруг стола сидели советчики из числа сотрудников отдела. Вот Долгоненко Николай Яковлевич. Он был в Минно-торпедном институте и начальником отдела и заместителем начальника управления, но этого уже почти никто не помнит. Разве что Скрынский Николай Георгиевич. Но тот доктор, профессор, автор. А Николай Яковлевич — просто умный мужик с безупречной памятью. Он помнит всё от сотворения института, где какая бумажка подшита, где какое дело лежит, кто был „до“, кто был „после“. Рядом с ним Чернозубов Николай Александрович, бывший начальник отдела. Тут же примостился нынешний заместитель Юрия Георгиевича, Гена Дементьев.

— Не пойму, — говорит Литкевич, — почему эту бумагу закатили нам? При открытой крышке торпедного аппарата гидроакустика сопровождения цели переходит в режим „памяти“. Это требование самих акустиков. Но если у нас телеуправляемая торпеда, то крышку торпедного аппарата после выстрела закрывать нельзя. Пусть сами себе поставят тумблер и выключают режим сопровождения. Это известно уже с 1972 года, с „К–314“.

— Не расстраивайся, — говорит Николай Яковлевич, — я помню, совсем недавно, лет семнадцать назад, торпедисты заменили материал курка торпеды с латуни на титан. Нам ничего не сказали. А у нас самих на активном зацепе титан.

— Это я помню, — говорит Литкевич, — на ТОФе это было. Торпеда застряла в трубе торпедного аппарата. Шум был страшный. Первый атомоход на ТОФе 658 проекта. — Торпедисты нас часто подводят. Помню, на 705 проекте, когда отрабатывали электроконтактную систему ввода данных, — вступил в разговор Чернозубов… Но мы с вами, уважаемый читатель, перенесёмся в другой отдел. Прежде чем исполнить документ, они вспомнят былое, поспорят…

В 61-м отделе эффективности подводного морского оружия стояла тишина. В дальнем углу сидел, обложившись флотскими отчётами о выполнении боевых упражнений, капитан 2-го ранга Буданов Николай Иванович. Он работал над диссертацией. А пока что набирал из отчётов статистические данные для определения законов распределения случайных величин, которыми оперируют при вычислении элементов движения цели: курсовые углы, дальности, скорости и т. д. Он так увлечён работой, что ничего не видит и не слышит. Надо торопиться с диссертацией. Вот недавно они с Коршуновым были на Севере на эскадре подводных лодок, проверяли „единичку“ перед боевой службой и встречались там с новым флагмином Женей Пензиным. Тому такую диссертацию написать — раз плюнуть. Надо торопиться. Теорию вероятностей затоптали. Больше всего работ на тему торпедной подготовки. Сначала закрутят по шесть интегралов к ряду, словно мы живём в n-мерном пространстве, потом упростят до „сигмы“, потом до дроби… Рядом сидел Миша Бухарцев, капитан 2-го ранга. Молодой учёный. Он свою торпедную диссертацию выдал. Только что защитился. Теперь укрепляет свой авторитет сочинением статей и изобретений. Подойдем к нему, читатель, поздороваемся: