Отчаяние - Константин Лебедев

парус по всем правилам. Офицеры начали спускаться, когда плотник увидел подающих знаки моряков на палубе. Ему хватило доли секунды, чтобы все осознать и продумать план действий.

Джереми Нортхэм, заглушающий своим голосом саму стихию, потребовал от Кэра заменить его за штурвалом. Спустившись с капитанского мостика, Джереми обвязал свой торс самым длинным канатом из тех, что ему удалось найти. В это самое время мистер Кормак обхватил недоумевающего Пита тросом и привязал к мачте. С носа корабля послышался едва различимый крик Артура, и в следующую секунду послышался жуткий треск разорванной в щепки обшивки.

Корабль моментально остановил свое движение и совершил резкий поворот на девяносто градусов, заставив всех моряков по инерции броситься в сторону левого борта. Офицеров, державших штурвал, снесло с места, словно пушинок. На краткий миг вся верхняя палуба оказалась под водой. Уходящая волна забрала доктора Рокуэла и стянула за собой по ступеням, мотая из стороны в сторону.

Мистер Кормак, потративший слишком много драгоценного времени на то, чтобы закрепить Пита, не успел позаботиться о себе. Сильный рывок заставил его разжать руки, и тело плотника, совершив короткий полет, со зловещим всплеском упало за борт в нескольких метрах от корабля.

— Человек за бортом! — прокричал Кэр, указывая в сторону падения Кларка.

Раскиданные по всей палубе и дезориентированные произошедшим матросы сейчас ничем не могли помочь. Лишь мистер Нортхэм, привязанный страховочным тросом, разбежался и с отвагой безумца прыгнул за борт.

Кэр видел, как голова мистера Кормака появилась на поверхности воды и тот из последних сил боролся с накатывающими волнами. Джереми прыгнул за борт слишком рано и, вынырнув из воды, оказался слишком далеко от утопающего. Мистер Нортхэм был лучшим пловцом на корабле, но даже от него каждый метр преодолеваемого расстояния требовал нечеловеческих усилий.

Мистер Кормак из последних сил греб в сторону своего спасителя. Когда расстояние между ними сократилось практически до минимума, трос, связывающий Джереми с кораблем, натянулся до предела. Первому помощнику не хватало совсем чуть-чуть, чтобы дотянуться до Кларка. Теперь спасение плотника зависело целиком и полностью лишь от его воли к жизни.

Несколько раз рука соскальзывала, только цепляя кончики пальцев своего спасителя. Мистер Кормак сделал последний отчаянный рывок, и Джереми удалось ухватить его за запястье. Подоспевшие к тросу Артур и Дункан начали затягивать их обратно на палубу. Пришедшие в себя матросы кинулись им на помощь.

Огл уже лез на мачту, чтобы освободить Пита. Доктору удалось подняться на ноги. Его левая рука неестественно болталась. Спасенные из морской пучины повисли в воздухе на уровне галерной палубы. Тело Кларка безвольно обмякло в руках Джереми. Даже с такого расстояния было видно, как непросто первому помощнику удерживать товарища. Каждая новая волна буквально разрывала его связки, но друга он не отпускал. От напряжения мистер Нортхэм издал безумный рык. Слава Творцу, моряки постарались на славу, и следующая волна накрыла корабль, когда офицеры уже оказались на палубе.

Доктор уже был рядом и приказывал матросам спустить их в лазарет. Здоровой рукой Чарли срезал трос с пояса мистера Нортхэма, и всем стали видны глубокие вмятины, образовавшиеся в теле. Огл и лейтенант спустились с мачты. Кэр посмотрел в глаза своего друга и увидел в них признаки истерики.

— Пит, помоги им спуститься, — попросил он лейтенанта, чтобы занять товарища делом и убрать его с палубы.

Мистер Колгрейн не возражал и вместе со всеми исчез за люком, скрывающим лестницу, ведущую на нижнюю палубу. Маневр капитана удался. Корабль относило в сторону от траектории смерча, но шторм все еще представлял серьезную угрозу. Следующие четыре часа оставшиеся на палубе офицеры выкладывались сверх предела своих сил. Штурвал теперь удерживали руки сержантов. Группы матросов работали посменно, но постоянное присутствие офицеров было необходимо.

Кэр уже валился с ног, а шторм все не утихал. Матрос, присланный Родриком, сообщил о протечке в трюме. Капитан направил мистера Норрингтона и Итана вниз на помощь интенданту. Лейтенант был безумно рад уйти с палубы. Промокший насквозь, дрожащий от ледяной воды, он следовал за широкой спиной капитана гвардейцев. Родрика они нашли занятым попытками заделать пробоину. На голове мистера Грея виднелась огромная шишка.

На случай течи мистером Кормаком были подготовлены специальные пластины, способные закрыть брешь в корпусе корабля, но поток воды был столь сильным, что матросам никак не удавалось прислонить ее к борту. Всеобщими усилиями офицеров и моряков им удалось справиться с поставленной задачей, но вода в трюме к этому времени уже доходила до колен.

Мистер Норрингтон приказал своим гвардейцам выстроиться в цепь, ведущую к галерной палубе. Наполненные ведра поднимались вверх и их содержимое покидало корабль через одну из бойниц для весел. Пустые ведра возвращались назад. Заметив отрешенность, вызванную безграничной усталостью в глазах Итана, капитан гвардейцев отослал его в лазарет.

Открывая дверь корабельного госпиталя, Кэр ужаснулся увиденной картине. Все выглядело так, словно моряки только что прошли через кровопролитное сражение. Кларк Кормак и Джереми Нортхэм лежали без сознания, привязанные к столам, чтобы сильная качка не скинула их тела на пол. Повсюду слышались стоны и стенания. Маневр капитана, спасший их от надвигающегося смерча, дорого обошелся экипажу.

Предупредить о развороте к назначенному времени удалось далеко не всех, и моряки оказались застигнуты врасплох. К своей большой радости, мертвецов Кэр в лазарете не увидел, но переломы и ушибы были здесь у каждого. В дальнем углу на табурете сидел Пит и, обхватив голову руками, что-то нашептывал себе под нос.

Во всеобщей суете лейтенант не сразу смог разыскать доктора. Итан удивился, увидев рядом с ним инквизитора. Йон помогал мистеру Рокуэлу, исполняя обязанности его ассистента. Внимательно слушая приказы лекаря, повредившего свою руку, служитель церкви моментально и без колебаний приводил их в исполнение. Сейчас они пытались спасти жизнь моряка, в шею которого угодил обломок корабельной обшивки. Пол был скользким от крови, и один из матросов рассыпал по палубе специально заготовленный песок, чтобы увеличить трение.

Итан предложил свою помощь, и доктор поманил его за собой. Оказавшись в своем личном кабинете, мистер Рокуэл уселся на стул возле письменного стола. Высвободив больную руку из повязки, он, помогая себе здоровой, уложил ее на стол.

— Мне нужно, чтобы ты встал с той стороны и со всей силы дернул мою руку на себя, — обратился доктор к лейтенанту.

— Я никогда не делал этого прежде. Не уверен, что смогу сделать все правильно, — немного побледнел Кэр.

— Тут сложно ошибиться, у меня нет времени тебя убеждать. Там за стеной слишком много людей, нуждающихся в моей помощи, а я лишен одного из своих главных инструментов, — в зеленых глазах стояла непоколебимая решимость.

Кэр пытался уйти от настойчивого взора мистера Рокуэла и в своем бегстве натолкнулся на разбросанные по полу из-за качки личные вещи доктора. Одна из папок вывалилась из мешка и несколько листов оказались неприкрытыми. На том, что Итану удалось рассмотреть, был изображен старик, управляющий колесницей и тянущий за собой кусок материи, похожей на уходящий в бесконечность плащ.

— Послушай меня. В соседней комнате лежит несколько человек, которые могут погибнуть, если я не вмешаюсь. Инквизитору не хватит опыта, чтобы их спасти. Мое плечо всего лишь вышло из сустава. Мы не можем терять времени на сомнения.

— Почему бы не попросить инквизитора?

— Нет! — слишком уж быстро ответил Чарли, и лейтенанту показалось, что в его глазах промелькнул испуг.

Кэр удивленно посмотрел на лицо доктора, смущенный импульсивностью, так несвойственной мистеру Рокуэлу.

— Ты поможешь или нет? — в голосе зеленоглазого начала слышаться озлобленность.

Лейтенант подошел к столу и взялся за поврежденную руку. Итан старался твердо стоять на ногах, но качка была невероятно сильной.

— Благодарю, теперь дай мне досчитать до… — Кэр не дал доктору договорить, резко потянув руку на себя.

Послышался хруст, и Чарли замычал от боли, стиснув зубы. Здоровая рука сжалась в кулак и несколько раз с яростью опустилась на стол.

— Молодец. Все правильно сделал, — сказал доктор, когда снова смог заговорить.

— Рад был