Незваная гостья - Синди Холбрук

– Я верю в него. Джеффри действительно блестящий стрелок. Не думаю, что Равенвич может оказаться лучше.

– Завидую вашей выдержке и здравомыслию, – сказал Кендалл. – Как этих качеств не хватает моей Саре! Она не может понять, что этот парень все равно сделает то, что задумал.

– Это точно, – рассмеялась Мелани. – Но я никогда не думала, что Джеффри может быть таким задирой!

Кендалл улыбнулся.

– Задира? Да, пожалуй, вы правы. Мне не хотелось, чтобы он вызывал Равенвича, но раз уж так получилось… Я думаю, что все кончится хорошо. Вашему Джеффри и в самом деле нужна хорошая встряска… – Он нахмурился. – Да, все будет хорошо, если он не пристрелит Равенвича.

– Вы правы, – согласилась Мелани и побледнела.

10

Несмотря на поздний час, Capa сидела на стуле в комнате, отведенной для Джеффри. Наконец послышались шаги, скрипнула дверь, и на пороге появился Джеффри. Увидев Сару он, казалось, совсем не удивился, но и не обрадовался.

– Я должен был догадаться, что вы здесь, – сказал он, усаживаясь на свободный стул.

– Хочу заметить вам, – ответила Capa, – что выходить из-за стола и исчезать, никому не сказав ни слова, неприлично для джентльмена.

– Но вы же знаете, – хохотнул Джеффри, – что я порой забываю о правилах приличия. Поверьте, выйдя из вашего дома, я вел себя еще более неприлично. Если вас это смущает, я готов покинуть этот дом немедленно.

Capa терпеливо выслушала его тираду.

– Зачем вы вызвали на дуэль Равенвича? – спросила она, когда он наконец замолчал.

Лицо Джеффри тут же стало замкнутым, непроницаемым.

– У меня были на то свои причины, – ответил он. – Никоим образом не связанные с вами.

– Да, да, разумеется, – согласилась Capa и подошла к камину, повернувшись спиной к Джеффри. – А что, если я все выдумала, и Равенвич не сделал мне ровным счетом ничего плохого?

Джеффри секунду подумал.

– Не имеет значения, – твердо ответил он.

– Вот как? – быстро обернулась Capa. На лице Джеффри застыла злая усмешка.

– Я уже сказал, что буду стреляться с Равенвичем не из-за вас, – повторил он. – И для меня не имеет значения ни то, что вы сказали, ни то, о чем вы умолчали.

Capa нахмурилась.

– Но дуэль – всегда дело чести. Если я скажу вам, что ваш вызов основан на ложных фактах, это что-нибудь изменит?

– Факты не ложны, – ответил Джеффри, вставая со стула. – Лживы ваши слова. Просто вы хотите, чтобы дуэли не было. – Он подошел к камину и встал рядом с Сарой. – Интересно, почему? Неужели Равенвич вам по-прежнему настолько дорог?

– Нет, – поморщилась Capa. – Равенвича я ненавижу. Но он может убить вас!

– И вас будет мучить раскаяние, если ему и в самом деле удастся убить меня? – холодно спросил Джеффри. – Или вам будет досадно потерять одного из своих обожателей? Нет, миледи! – Он покачал головой. – Отказаться от дуэли с Равенвичем вы меня не уговорите. Одного того, что именно по его вине вы ворвались в мою жизнь, достаточно, чтобы пристрелить виновника. Если бы не он, я бы и не знал о вашем существовании.

Боль острым ножом полоснула по сердцу Сары. Она отчаянно заморгала, стараясь сдержать слезы. Надежда уговорить Джеффри отказаться от дуэли рухнула. Дальнейшие попытки убедить этого упрямца были бесполезны.

Capa глубоко вздохнула.

– Да, это очень веская причина для того, чтобы вызвать Равенвича на дуэль. Я и сама очень сожалею о нашей с вами встрече. Но знайте: если вы убьете его, начнутся неприятности, милорд. Вся моя жизнь перевернется, и отнюдь не в лучшую сторону. А становиться изгоем в обществе я не хочу.

– Ну вот, наконец мне стала понятна настоящая причина, по которой вам так не хочется этой дуэли, – криво усмехнулся Джеффри. – Это может причинить вам неудобство. Успокойтесь, Capa. Ваше имя никак не будет связано с дуэлью. Я вызвал Равенвича по моим собственным причинам. А после дуэли я мечтаю уехать домой и навсегда забыть о вас. Вам нет места в моей жизни – так же, впрочем, как и мне – в вашей. Итак, я вернусь к своей жизни, а вы – к своей, с балами, танцами и галантными мужчинами.

Сару поразило, как точно удалось Джеффри в нескольких словах описать ее жизнь, ту самую, что была у нее до встречи с ним.

– За сегодняшний день я много узнал о Несравненной леди Саре, – продолжил Джеффри, как бы прочитав ее мысли. – В этом дурацком Лондоне немало желающих поговорить о ней. Миледи, вы – сердцеедка! Не понимаю, почему вы так волнуетесь из-за этой дуэли? Можно подумать, что раньше никто не стрелялся из-за вас!

Capa нахмурилась.

– Очевидно, вы говорите сейчас о Томми Джемисоне и лорде Невингтоне. Да, они стрелялись из-за меня – по крайней мере, так утверждали. На самом же деле, будучи в сильном подпитии, они наговорили друг другу таких гадостей, что у них не оставалось другого выбора – только стреляться. А моим именем они просто решили прикрыться. Кому хочется признаваться, что он – пьяница и сквернослов?

– Что вы скажете о человеке, которому разбили сердце? – спросил Джеффри. Он заложил руки за спину и принялся ходить по комнате. – Я говорю о лорде Хейдене, который из-за вас пытался наложить на себя руки.

– Немало же вы узнали всего за один день, – усмехнулась Capa. – Лорд Хейден! Я почти не была с ним знакома. Может быть, мы танцевали пару раз на каком-нибудь балу. Лорд был игроком и кончил тем, что проиграл все, до последнего фунта. От отчаяния он полез в петлю, а когда его откачали, объяснил всем, что сделал это от неразделенной любви ко мне. Все-таки лучше, чем признаться в своей истинной страсти – картах.

– У вас на каждый случай есть отговорки, как я посмотрю, – заметил Джеффри.

– Вовсе и не отговорки, – возразила Capa, – а сущая правда. В Лондоне меня зовут Несравненной. Влюбляться в меня – модно. При этом не обязательно даже знать меня. Можно влюбиться заочно. Чего не сделаешь ради моды!

– Слава богу, что я абсолютно безразличен к моде! – воскликнул Джеффри.

Глаза его по-прежнему оставались ледяными. Гнев охватил Сару, и, не в силах сдержать себя, она обрушила на него бурный поток слов:

– Да, вы ничего не понимаете в моде да еще гордитесь этим, не так ли? И какое вам дело до какой-то Несравненной, если вы – сам великий лорд Грэй! Кто вам дал право ко всем относиться с презрением и грубостью?! Как вы можете так пренебрежительно говорить о высшем свете, если совершенно не знаете его?! Ваше раздутое самомнение сделало вас жестоким! – Capa приблизилась к Джеффри и взглянула ему в лицо. – Идите, стреляйтесь! А потом уезжайте в свой прекрасный дом, где вы всегда правы и где каждое ваше слово – закон. Вам нет места в приличном обществе. В моем обществе.