Плоды мести - Андрей Юрьевич Болотов

лишь страдальческое выражение на лицах, застывшая тоска в глазах да какая-то общая изнуренность, как будто они все недоедали.

— Что случилось? — к поднявшему тревогу мульфиблу сквозь толпу протиснулся упитанный человекоподобный ящер, передвигающийся на мускулистых задних лапах.

В верхних конечностях он сжимал копье. Длинная почти крокодилья морда, покрытая чешуей цвета болотной жижи, скалилась острыми желтыми зубами. Одежду этот тип откровенно презирал и ограничивался набедренной повязкой, состоящей из куска промасленной ткани и веревочки. От фигуры разумного ящера веяло силой, и, похоже, именно он возглавлял собравшихся тут верующих.

Могара посмотрела на хвост, нервно дергающийся из стороны в сторону, и топорщащийся на голове красный кожистый гребень. «Взволнован», — решила тауроса.

— Преподобный Ссас… Ссашкиш, — с трудом выговорил имя стражник. — Свершилось!

— Что именно свершилось, брат Карл? — уточнил жрец, четко выговаривая все звуки всеобщего языка, что никак не вязалось с обликом двуногой прямоходящей ящерицы.

Длинный розовый язык, скользнувший между зубов, тоже портил образ.

Жрец подозрительно осмотрел Могару и поводок у нее в руке. Взгляд его огромных глаз с зелеными пупырышками вместо белков, выпученных сбоку там, где у других существ находятся уши, медленно переместился на белое пятно на лбу быка. Один из глаз продолжил смотреть на обращенного минотавра, а второй повернулся к тауросе.

— Наши молитвы услышаны! — не унимался Карл. — Воплощение Повелителя с нами!

Левый глаз Ссашкиша сдвинулся чуть в сторону и посмотрел на гнома, а затем вновь сфокусировался на Могаре и быке. Толпа вокруг стала плотнее. Культисты поняли, что их вызвали не для отражения вражеского штурма, и теперь любопытство толкало их ближе к воротам.

— Хм, — раздалось из приоткрытой пасти жреца. — Я бы не стал спешить с выводами. Надо проверить, не пытаются ли нас обмануть. Цена ошибки слишком высока.

Культисты согласно зашумели. Поначалу они хотели бухнуться на колени, но слова Ссашкиша дали им повод для сомнений.

— К чему мне вас обманывать, жрец? — Могара наконец решилась заговорить. — Это он стоит перед вами в теле лунного быка. Слово тауросы, что я не лгу. Я привела его, чтобы вы позаботились о нем.

— В самом деле? — изрек ящер.

На оба его глаза опустились кожистые пластинки, чуть прикрывая зрачки, и жрец погрузился в раздумья.

— Что ж, добро пожаловать в нашу скромную обитель, великолепная Могара, — довольно быстро очнулся чешуйчатый и тут же обратился к верующим. — Склонитесь перед лунным быком, отверженные братья и сестры, и он примет вас после перерождения! Мы все равны перед Аспиксом, который лишь тень Сераспикса!

* * *

Под неказистой личиной маленького древесного форта скрывался целый подземный комплекс пещер, в которых культисты вполне сносно наладили быт. Правда, во всем проглядывала экономия, балансирующая на грани аскетизма. Голую серость коридоров скрашивали исключительно черные бархатные флаги, расшитые золотыми минотаврами, и потрескивающие факелы, развешанные для освещения особенно темных участков пути. В некоторых местах их заменяли отверстия в потолке, из которых пробивались солнечные лучи.

Бычка определили в стойло глубоко в скальных недрах. Построено оно было явно заранее: на встречу с богом уповали. На фоне общей унылости обстановки это место выделялось великолепием. Даже подстилка оказалась из парчи с постеленной поверх нее впитывающей тканью из тонкой шерсти, а ограда была то ли из золота, то ли с позолотой. «Повелителя» заманили внутрь морковкой. Он зашел в стойло, задумчиво похрустел сочным корнеплодом и тут же задрал хвост, чтобы навалить внушительную кучу навоза.

Братья-послушники восторженно втянули носами «божественный» аромат и бросились заменять подстилку на новую, а священное удобрение бережно собрали и унесли. Затем другие послушники положили в золотую кормушку свежей зелени, налили в поилку воды. Обрадованный Повелитель принялся за трапезу, а братья начали расчесывать его бока щетками, заплетать шерсть в косички и украшать рога цветами. Пока в кормушке оставался корм, Каввель-Аспикс не возражал.

— Теперь все хорошо, — сказал Ссашкиш, когда убедился, что божеству оказываются должные почести. — Я покажу твою комнату, Спутница Аспикса.

— Мне нужно вернуться, — ответила Могара. — Там ждет корабль. Чем раньше мы отправимся на поиски средства для превращения, тем раньше закончим.

— Завтра состоится церемония, — прикрыл глаза ящер. — Ты же не хочешь пропустить ее?

— Это важно? — нахмурилась девушка.

— Я полагал, что раз Спутница привела сюда Аспикса, то она знает о церемонии, — оскалился жрец. — Раз это не так, пусть ее содержание станет сюрпризом. Пропускать нельзя, иначе Аспикс никогда не сможет стать Сераспиксом, а это было бы непростительно для всех нас. Ты сможешь уйти сразу после священного ритуала, дитя… если он позволит. К тому же уже вечереет, а путь через лес в ночи небезопасен для одинокой путницы. Обряд пройдет на рассвете, так что ты не потеряешь много времени.

Пришлось остаться. Слова ящера поселили в сердце Могары тревогу, и она успела трижды помянуть недобрым словом де Десу, который о таком не предупреждал. Хотя человек честно признался, что знает о культе совсем немного. Ссашкиш же на дальнейшие расспросы лишь кивал невпопад, пока вел девушку к ее келье, расположенной у самого выхода из пещер. Он и сам как будто пребывал в смущении.

— Не королевские покои, конечно, но мы все равны перед ним, поэтому все довольствуемся малым — извинился за скромное убранство жрец и отбыл по своим делам, оставив тауросу на попечение пятерки сестер-послушниц.

Могара вполне обошлась бы и без них, но к ее возражениям местные прислушиваться явно не спешили.

Бойкие особы — три гномихи-хохотушки, тихая задумчивая эльфийка и человеческая женщина средних лет с постным лицом сразу усадили Могару на каменную кровать, застеленную шерстяным одеялом, и принялись расчесывать ей волосы, вплетая лазуревые в цвет глаз ленты в светло-коричневые пряди.

— К завтрашней церемонии ты должна выглядеть достойно, Спутница, — эльфийка сразу пресекла все попытки Могары помешать им.

Тауроса решила потерпеть, стиснув зубы.

Все сестры носили одинаковые скромные темно-синие платья и бросали завистливые взгляды на яркие зеленые штаны Могары.

— Нравится? — спросила она.

Одна из хохотушек неуверенно кивнула, заслужив гневную отповедь от Дерны — мрачной человеческой женщины.

— Скромность и неприхотливость должна быть присуща всем отверженным, если они надеются на царство Сераспикса после смерти, — пригвоздила она аргументом разом сникшую сестру.

Притихли и остальные, но ненадолго. Закончив с волосами, сестры перешли к лицу тауросы. Они притащили большое зеркало и поставили перед Могарой. В ход пошли всевозможные щипчики, кисточки, помазочки и прочие косметические инструменты.

— Эй, а я разве не должна быть скромной? — возмутилась Могара таким издевательствам.

— Ты не отверженная, — улыбнулась эльфийка краешками губ. — Ты Спутница. Тебе не только можно, но и нужно быть красивой и желанной.

— Сказано, что