Плоды мести - Андрей Юрьевич Болотов

— Не зелья, а эликсиры! — эльфа задело за живое так, что его зеленые глаза даже перестали косить, а из речи пропали сравнения. — Не смейте путать точнейшие, тщательно выверенные научные рецепты с неумелой халтурой зельеваров, которые все ингредиенты насыпают на глазок!

Его собственные алхимические опыты чаще всего заканчивалось грандиозным взрывом, реже — едкими клубами зеленого или фиолетового дыма, но эльф все равно считал себя великим мастером. Все неудачи обычно объяснялись стечением обстоятельств.

— Значит, бояться нечего, — озорно подмигнула ему Рати.

— Я не боюсь! — гордо вскинул голову алхимик и тут же зажмурился и снова замотал головой. — Я не хочу снова становиться темным!

— Думаешь, мертвым быть полезнее для здоровья? — повела бровью хапуга. — Ты же слышал, что Гарб узнал о бледных богах твоих сородичей, которые живут на поверхности. Он их ненавидит, как и я. Только у моего народа с такими, как они, давняя вражда, а чувства нашего предводителя свежие. На темных он хотя бы не бросается.

— Не понимаете вы! — эльф снова отчаянно затряс головой, и Аггрх забеспокоился, что тонкие шейные позвонки барда могут не выдержать такой нагрузки. — Она меня снова не узнает! Я в прошлый раз неделю потратил, чтобы она убедилась, что это я, а не самозванец.

Рати посмотрела на Аггрха, морда которого озарилась отблеском понимания.

— Кто-кто? — спросила она у орка.

— Прелестная Милена, — ответил тот. — Черное ручное страшилище с восемью волосатыми ногами и двумя клешнями, как у краба-переростка. Ядовитое. Размером чуть меньше крупного буйвола. Ах, да. Забыл упомянуть про россыпь глаз на чешуйчатой голове. Ума, как у одаренного ребенка — даже писать и читать умеет. Он ее в сумке-уменьшалке держит и иногда достает поиграться.

Хапугу передернуло от одного описания. Орк осклабился и добавил:

— А еще она мне жизнь спасла, так что обижать ее никому не дам и сам не стану.

Эльф благодарно на него посмотрел, но тут же разочаровался.

— Пить будешь при ней, чтобы она видела трансформацию, — жестко отрезал Аггрх. — Сначала все ей объяснишь. Должна вспомнить твой старый облик. Все-таки не дикий зверь, память и соображалку имеет.

— Она привыкла к моей новой неотразимости, — пробурчал бард, но его сопротивление теперь уже носило скорее номинальный характер.

-

Глава 19

«Что делает троу, когда никого не убивает? Конечно же, предает».

— Адинук Хельвиафин, эльф-троу

Корабль уверенно двигался к намеченной цели: попутный ветер неплохо разогнал окирош, и пройденное расстояние стремительно увеличивалось. Трюмы ломились от провианта, всем матросам выдали денежное довольствие за целый год, как если бы они все время походов с Каввелем состояли во флоте Его Величества. И все же моряки ходили мрачнее туч, виднеющихся на горизонте. Разумеется, не из-за боязни шторма.

Спутники пропавшего капитана — вот что их беспокоило. Гномы неуютно чувствовали себя в компании свирепого орка, темного эльфа, постоянно горланящего песенки, и парочки все время выясняющих отношения гоблинов. Тем более, что одного они уже хорошо знали, а вторую… Ну, женщина на корабле всегда к несчастью, что только подтверждается той историей с принцесской из Фарукона. Все беды начались с нее. Хотя, к жизнерадостному эльфу команда неожиданно для себя не только привыкла, но и прониклась симпатией.

Трансформация Адинука прошла спокойно. Эликсир, как оказалось, алхимик предусмотрительно изготовил заранее. Тот просто ждал своего часа в бездонной сумке где-то между логовом паучихи и залежами свитков с текстами баллад. Светлый бард накапал себе десертную ложку бесцветной жидкости из темной стеклянной склянки, покрытой паутиной, брезгливо понюхал и решительно отправил содержимое в рот.

Паучиха, которой он предварительно почесал голову, доверчиво ткнулась ему в бок и тут же отпрянула. Преображение свершилось: бледная кожа сменилась иссиня-черной, зелень глаз налилась краснотой, соломенные волосы выцвели до серебристости. Неизменными остались лишь заостренные черты лица да косоглазие.

— Радость моя? — осторожно позвал питомицу троу.

Та бросилась к нему со всех ног и уронила на пол каюты.

— Эй! — хохоча и отбиваясь от ее попыток ластиться, воскликнул бард. — Задавишь! Кто тебя тогда кормить и чесать будет?

Похоже, прежний облик хозяина пришелся ей по вкусу куда больше.

— Узнала, — тихонько выдохнул орк и тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, вышел на палубу, осторожно переступив высокий порог каюты.

Он все еще не испытывал к паукам теплых чувств независимо от их размера и степени дружелюбности.

— Как все прошло? — осведомился Гарб, печально взирающий на набегающие на нос корабля волны.

— Как по маслу — отчитался воин. — Можно показывать?

— Дай подумать, — попросил гоблин и попытался представить себе темного эльфа.

Образ поплыл перед глазами: мозг самостоятельно попытался подменить темного эльфа светлым. На светлого сознание среагировало попыткой привычного приступа ярости. Гарб сделал глубокий вдох, досчитал до ста и повторил эксперимент. На этот раз пошло легче. Еще немного и можно рискнуть.

— Веди, — разрешил он и смежил веки.

Аггрх медленно поплелся обратно, искренне надеясь, что троу за это время успел наиграться и уже спрятал зверюгу обратно в сумку.

Присутствие Рати шаман научился определять даже с закрытыми глазами. Девушка всегда приближалась беззвучно в своей шпионской манере, но Гарб все равно умудрялся точно знать, где она находится. Вот и сейчас для шамана не стало сюрпризом, когда его нежно погладили по голове изящной ладошкой.

— Ты пахнешь радостью, — сказал гоблин, не открывая глаз. — Что-то случилось?

С некоторых пор он доверял хапуге и мог себе позволить такую беспечность.

— Я просто подумала, что из того места, куда мы плывем, рукой подать до цитадели. Ну, ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю, — кивнул ловец духов. — Опять хочешь отправить меня вместе с посохом на съедение Сконму.

— Вот опять ты начинаешь! — обиделась Рати. — Ничего с тобой не случится.

Готовую начаться ссору прервало появления орка в сопровождении стройной фигуры с намотанным вокруг головы темным покрывалом. Воин тактично кашлянул, и Гарб открыл глаза.

— Долго еще, — из-под плотной ткани раздался голос Адинука. — Тут жарко и дышать нечем.

Гарб сам сделал пять шагов навстречу и стремительно сдернул покрывало.

— Сработало! — захлопал в ладоши бард, и гоблин сгреб его в объятия.

Шаман никому не признался, что едва подавил желание задушить эльфа, потому что точно знал, что он все равно светлый. Вся маскировка сразу как будто растаяла. И все же ярость удалось приглушить достаточно легко, когда хрупкие косточки друга начали опасно похрустывать. Неожиданно помогло переключение в режим счетной машины. Разум тут же очистился от избытка чувств, и стало легче. Только сил такое состояние отнимало изрядно, и гоблин принялся высчитывать, на сколько его