Плоды мести - Андрей Юрьевич Болотов

и сбылись самые потаенные фантазии. Небрежно потеснив плечиком могучего орка, она гордо удалилась, на ходу поправляя мятый шелк рубахи.

— Эльфа придется прятать, — шепнула она, не оборачиваясь.

Орк плотоядно облизнулся на удаляющуюся точеную фигурку: за неделю пребывания в гостях у Турона, из женского пола ему попадались только ничуть не привлекающие его низкорослые гномихи и эта девчонка. Какая жалость, что она уже занята. Женщин друзей трогать не стоит — это он еще в Бездне усвоил в полной мере, когда неудачно попытался соблазнить Хиенну. Тогда удалось все свести к шутке, но Михель еще долго не мог простить зеленокожему такое поведение. Как в схожей ситуации поведет себя колдун, лучше даже не пытаться выяснить. К тому же, в какой-то момент гоблин заменил орку погибшего сына, и Аггрх предпочел бы отрезать себе руку, но не отбивать у парня женщину. Остается завидовать.

Войдя в комнату, он застал шамана за сборами. Видок у него был тоже несвежий.

— Как ночка? — подмигнул зеленокожий.

— Много новостей, — как-то без энтузиазма, которого орк ожидал, произнес шаман. — Михель на пути в свой монастырь, так что про него пока придется забыть. Надеюсь только, что он туда с мирными намерениями едет. Нам же придется плыть к эльфам. Каввель у них, и он снова ходит на четырех ногах.

Орк выругался.

— Думаешь, нам могут припомнить разрушение Льонаса? — спросил он.

— Этого я как раз не боюсь, потому что есть, что предъявить в ответ. Я боюсь не сдержаться, — ответил Гарб с постной мордой. — Нам вряд ли поможет, если я начну там все крушить. А, поскольку причин у меня для этого теперь хоть отбавляй, вероятность моего срыва очень высокая.

— Ты что-то узнал? — забеспокоился Аггрх.

Услышав краткий пересказ ночного визита в Шеол, орк загрустил.

— Все это дурно пахнет, — заявил он, усаживаясь в кресло и подпирая кулаком подбородок.

— Для нас с тобой, в частности, — кивнул Гарб. — Я жрец, а ты защитник веры, но Каввеля-то спасать все равно нужно.

— Ревнитель, чемпион и паладин, — угрюмо усмехнулся зеленокожий, громко клацнув челюстью. — Паладины не испытывают сомнений по поводу своей веры, а я ими переполнен. Но ты прав, Каввеля спасать надо, и на это у меня есть особая причина.

Гарб замер на месте и искоса посмотрел на компаньона.

— Ты про пари с Лю? — спросил он.

— Откуда ты…?

— У меня есть новый, очень осведомленный информатор, который, как оказалось, любит за нами подглядывать и всех подслушивать, — хищно ощерился шаман, вспоминая Курака. — Он много рассказал, чтобы я его поскорее оставил в покое.

— Да, и оно тоже, — обреченно согласился орк, не собираясь ничего отрицать. — Осуждаешь?

— Я готов тебя выслушать, — великодушно махнул лапой гоблин. — Все совершают ошибки, и я тоже небезгрешен.

Орк тяжело вздохнул, и провел рукой по припорошенному серебром черному ежику волос. В уголках его глаз залегли глубокие морщины. «Стареет», — вдруг осознал Гарб.

— Мне сорок три зимы, — произнес воин. — Ты же знаешь, что мои сородичи редко доживают до пятидесяти?

Шаман кивнул. Гоблинам и столько не отмеряно богами, но у воинственного народа орков причина столь недлинной жизни обычно заключалась в другом. По их верованиям, верховный бог Бурхан не забирает в свое царство умерших от старости. Поэтому после тридцати лет жизни орочьи воины стремятся пасть в бою. Самые отчаянные бойцы получаются именно из таких умудренных жизнью и опытом зеленокожих. Если орда воюет, то в первых рядах идут они — батыры-смертники. Они не сдаются в плен и не просят пощады. Они не горюют в случае победы, потому что уверены, что найдут свою стрелу, лезвие топора или острие копья в другом менее удачном бою. И они не знают пощады.

Аггрх, пробыв больше половины жизни гладиатором в человеческом городе, не должен быть подвержен таким настроениям. Но тогда что его тревожит?

— Я боюсь за Михеля, но еще больше я боюсь смерти, — признался зеленокожий, привычным жестом потирая след от ошейника — напоминание о жизни среди людей. — Он хотя бы молодой, и у него еще есть время. А я… от Бурхана отрекся, так что его царство мне не светит. Да и как-то не очень хочется. В царство Бирканитры мне не попасть, пока мы ее не спасем. Вдруг мы не сможем или не успеем ее освободить? Меня тогда заберут демоны или жахани? Ты жрец и должен знать такие вещи. Успокой меня, что ли, а заодно расскажи, каким паладином я должен быть? Что делать нужно, чтобы богиня была мной довольна?

Гарб задумался. Правда может оказаться не слишком приятной, но лучше знать, к чему нужно готовиться, чем изнывать от неведения.

— Действительно, как защитник веры, — сказал он наконец, — ты должен попасть в наш рай, но пока богиня в плену, она никого к себе в царство забрать не может. Если мы не преуспеем в ее освобождении, то после смерти все попадем в Шеол как духи. Насколько я знаю, гоблинов демоны не трогают по какой-то причине, но с тобой сложнее. Ты орк.

Аггрх понурил голову. К демонам или дьяволам ему не хотелось.

— И что же делать?

— Спасать богиню, разумеется, — улыбнулся гоблин. — К тому же, где-то в Шеоле обитает дух Рэкса. Твой сын орк только наполовину, но он как-то сумел отбиться от охотников из нижних миров. Я думаю, ему по силам защитить и тебя от любой нечисти. Главное, чтобы в момент твоей смерти он оказался рядом. Или я…

— Звучит обнадеживающе, — скривился орк, и в его карих глазах сверкнула решимость. — Значит, вперед за четвертой частью посоха. Даже если для этого нужно подружиться с хапугами, я согласен.

— Похвально, — сказал Гарб. — Что касается паладинства и служения богине, тут тебе придется постараться. Если я все правильно понял, Бирканитра терпеть не может грубых самцов, которые позволяют себе обижать самок. Она добрая, но такое не прощает. Сам решай, что делать с этим знанием.

* * *

— И не просите! — Аггрх и Рати в буквальном смысле приперли Адинука к стенке, но эльф не спешил сдаваться.

— Надеюсь, ты понимаешь, что Гарб тебя прихлопнет, если увидит в таком виде? — орк для убедительности крепче придавил длинноухого барда к стене каюты.

Лютня печально тренькнула.

Эльф субтильной змеей вывернулся из крепкой дружеской хватки и забился в угол, отчаянно мотая головой, от чего длинные ухоженные соломенные волосы красиво заструились по плечам. Бежать было некуда, на помощь надеяться глупо. Разве только вытащить паучиху из сумки, но Аггрх такое потрясение может и не пережить.

— Да он просто боится пить собственные зелья, — фыркнула