Хрустальное сердце - Татьяна Корсакова

Да, ей не повезло, и надеяться больше не на что. Она исчерпала весь свой лимит везения. Она попала в западню сама и втянула в нее Макса. Максу тоже не повезло. Он не был подлецом по призванию, он стал подлецом по принуждению. И это она виновата, что он стал таким. Это из-за нее у него не осталось выбора.

Думать о том, что выбор есть в любой ситуации и что в любой ситуации можно оставаться человеком, Лиза себе запрещала.

— Ну что, Лизавета? — Алексей широко улыбнулся. — Хочешь узнать, что тебя ждет?

Она отрицательно покачала головой.

— Не хочешь? — Алексей, казалось, огорчился. — А я все равно расскажу. И твой морально неустойчивый дружок пусть послушает, на какие муки он обрек бедную сироту. Ты, наверное, думаешь, что тебя заманили в бордель?

Лиза отвернулась: смотреть в его веселое, доброжелательное лицо не было никаких сил.

— Ну, в общем, ты не ошиблась. Только попала ты, девонька, не в обычный бордель, а в суперэлитный, для самых-самых. Можешь гордиться. Клиенты у нас о-го-го какие! Очень уважаемые в обществе люди, но со своими тараканами. А кто ж нынче без тараканов? Тяжелые нынче, понимаешь ли, времена. У клиентов на работе постоянные стрессы, сплошная нервотрепка. Естественно, людям хочется расслабиться. Вот мы им в этом и помогаем. Вот ты, например, понимаешь, какой это кайф — после тяжкого трудового дня убить человека? И не просто убить, а замучить его до смерти? Никакая релаксация и аутотренинг с этим не сравнятся, уж можешь мне поверить, я ведь без пяти минут дипломированный психолог…

Лиза зажмурилась, голова закружилась так сильно, что, если бы не «спортсмен», крепко удерживающий ее за руку, она бы точно упала.

— Заткнись! Не рассказывай ей этого! — заорал Легостаев.

— А почему, собственно говоря? — удивился Алексей. — Мама всегда учила меня быть честным и говорить правду. — Он подошел к Лизе, взял ее за подбородок. — Наверное, тебе будет приятно узнать, что тебя выбрал очень уважаемый человек. Ему всегда хотелось, чтобы жертва была немой. Вот такой у него маленький пунктик. Уж мы старались и так и эдак… Сколько он товару перевел — не сосчитать! А все недоволен, не может до конца расслабиться, понимаешь. Когда мы тебя в Интернете выловили, он радовался страшно. Даже правилами безопасности пренебрег, только бы тебя побыстрее увидеть. Я с ним прямо намучился. И что ты сделала, засранка неблагодарная?! Ты же нас кинула! Ты кинула такого человека! Я до сих пор не могу понять, как тебе это удалось, ты же была в полном отрубе. — Он сжал ее подбородок с такой силой, что еще чуть-чуть — и челюсть не выдержит, сломается.

— Отпусти ее. — Макс сделал шаг в их сторону, но путь ему преградил один из «спортсменов».

— А ты заткнись, — бросил Алексей, оставляя Лизу в покое. — Защитник выискался! Что же ты, такой хороший, ее сюда привез?

Легостаев сжал кулаки, но так ничего и не ответил, посмотрел на Лизу долгим взглядом, опустил голову.

— Как же я вас всех ненавижу, — ласково сказал Алексей. — Я же из-за вас чуть работы не лишился! Когда клиент узнал, что босс велел эту дрянь устранить, — он с яростью дернул Лизу за волосы, — то чуть сума не сошел от бешенства, устроил всем такую головомойку, никому мало не показалось. Велел доставить ее к нему целой и невредимой. Но ты не обольщайся, дорогуша, — Алексей гадко захихикал. — Теперь тебя ждет очень долгая и очень мучительная смерть. Клиент уже распорядился насчет жаровни и набора щипцов. Он рассчитывает наконец расслабиться по полной. Ты, может быть, даже заговоришь, а уж как накричишься…

Насмерть перепуганное тело молило о пощаде, но мозг не желал отключаться, дарить телу спасительное забытье. Мозг живо представил раскаленную жаровню и пыточные щипцы, такие, как в гестаповских застенках. А еще садиста, похожего на Майкла Дугласа, с закатанными до локтей рукавами дорогой сорочки, в кожаном фартуке, чтобы не выпачкаться в ее крови…

— …Жалко, что тебя, сука, нельзя убить дважды, — донеслось откуда-то издалека. — Из-за тебя бизнес встал на месяц, босс велел временно прикрыть лавочку. Ты даже представить себе не можешь, какие это убытки! Я из-за тебя не смог машину новую купить, потому что мне не только не заплатили, но еще и штраф вкатили огромный за то, что я тебя упустил. — Алексей сделал глубокий вдох, со свистом выпустил воздух и продолжил неожиданно нормальным голосом: — Ну все, поболтали, и хватит. Спасибо вам, господин Легостаев, за оказанные услуги, о комиссионных поговорим чуть позже, можете идти.

— Но вы же обещали… — начал Макс.

— Я сказал — позже! — Алексей снова сорвался на крик.

— Дайте нам попрощаться!

— Вот дела! — Алексей подмигнул одному из «спортсменов». — Привез девку на верную смерть и еще прощаться с ней собирается! Эй, Лизавета, хочешь попрощаться со своим благодетелем?

Она покачала головой, перед ее внутренним взором все еще стояла пылающая жаровня.

— Видите, господин Легостаев, девушка не хочет. Идите уже с богом.

Макс посмотрел на нее просительно, хотел было что-то сказать, но передумал, развернулся, медленно побрел к «Мазде».

Макс Легостаев, хороший парень, волею судеб ставший подонком. Образ пылающей жаровни мигнул и погас. Теперь Лиза видела только поникшие плечи Легостаева. А потом она заметила в руке Алексея пистолет с необычно длинным, расширяющимся на конце дулом. Легостаев шел, а дуло поднималось все выше и выше. Приглядывалось, прицеливалось к его модно стриженному затылку…

Она видела пистолет, видела по-детски счастливую улыбку Алексея, видела сосредоточенно-заинтересованные лица «спортсменов», а Макс ничего не знал и продолжал идти, медленно, словно с неохотой.

— Макси-им!!! — Пронзительный крик эхом заметался по двору, запутался в заснеженных сосновых лапах.

Лиза не сразу поняла, что это ее крик. В этот момент она вообще ни о чем не думала, она просто пыталась спасти от смерти мужчину, которого должна была ненавидеть.

Ее крик каким-то образом сломал реальность, заставил шестеренки судьбы закрутиться в обратном направлении.

Вот Макс оборачивается, удивленно смотрит на нее и совсем не смотрит на пистолет. Вот Алексей, продолжая улыбаться, нажимает на курок.

Вот ствол со странным утолщением на конце дергается вверх.

Вот с нависающей над каменным забором сосновой лапы падает на землю снежная шапка, а Алексей, продолжая улыбаться — теперь уже удивленно, — медленно заваливается набок.

Вот пистолет падает на брусчатку, крутится волчком, замирает.

Вот один из «спортсменов», грязно матерясь, толкает ее в спину.

Брусчатка холодная и твердая, лежать на ней неудобно и почему-то больно. Ей хочется поднять голову, чтобы посмотреть, как там Макс, но кто-то падает сверху, прижимает ее к земле, шепчет голосом Легостаева: