Нырок в забвение - Ричард Хенрик

Предположив, что именно эти вопросы намеревался обсудить с ним адмирал Валерьян, он отправился на встречу с ним в приподнятом настроении.

То утро Борис не забудет никогда. Игорь Валерьян оказался именно таким, каким он его себе и представлял. Старик выглядел очень внушительно. Высокий и прямой, он своим единственным глазом смотрел прямо в глаза собеседника, будто под микроскопом изучая его душу.

Как оказалось, Валерьян вовсе не собирался обсуждать с ним общность их политических взглядов. У него было к Борису важное дело сугубо практической направленности, и Борис с особым вниманием выслушал изложенный адмиралом замысел совершенно секретной операции, проведение которой планировалось в ближайшем будущем. Удачный исход ее должен был гарантировать конкурентоспособность русского флота в такой важной сфере, как подводный атомный флот. Предполагалось, что одним дерзким ходом удастся овладеть технологией, необходимой для дальнейшего развития современного подводного флота. По причине отсутствия средств на разработку собственных аналогичных технологий, адмирал предложил похитить самый совершенный из ныне существующих боевых подводных кораблей – американскую атомную лодку "Сивулф".

Хотя Валерьян не очень распространялся о подробностях операции, Борис все же понял, что приурочена она будет к первым ходовым испытаниям "Сивулфа". Но особый смысл этого факта открылся ему только сейчас, уже в ходе выполнения "Пантерой" ее нынешней задачи.

Борис вернулся к себе в каюту после шестичасовой вахты в штурманском отсеке, за время которой они с группой специалистов отслеживали курс своей ничего не подозревающей цели. По мере того, как обе лодки шли в южном направлении вдоль восточных берегов Америки, становилась все более очевидной конечная точка маршрута американской лодки проекта 688. Всего час назад в перископе "Пантеры" показались огни Сент-Августина, штат Флорида. Американская лодка начала доворачивать к юго-западу, к мелководью континентального шельфа, а это было неоспоримым признаком скорого всплытия лодки. До единственной в этом районе базы подводных лодок оставалось два часа хода.

Любому матросу в штурманской рубке было понятно, что американская атомная субмарина направлялась к берегам Флориды в Порт-Канаверал. Однако никто не знал, что именно здесь базировался корабль, которому было суждено окончательно и бесповоротно склонить чашу весов военного превосходства на море на сторону Америки, что именно здесь "Сивулф" готовился к ходовым испытаниям.

Неужели "Пантеру" привела в эти воды простая случайность? Борис не переставал задумываться над этим вопросом, вспоминая встречу с адмиралом Валерьяном. Тогда адмирал сообщил ему, что выход "Сивулфа" в море планировался на начало осени. Это означало, что испытания могли начаться со дня на день, а лодка проекта 688, которую они преследовали от самого Норфолка, будет, возможно, принимать в них участие. Взволнованный таким оборотом событий, Борис лег на койку и постарался уснуть. Надо было хорошенько отдохнуть, ибо никто не ведал, что день грядущий им готовит.

13

Акванавты только начали собираться на завтрак, когда в тамбуре "Звезды" раздался звонок. Альдж первым откликнулся на неожиданный сигнал со своего насеста у обеденного стола.

– Это Долли пришла! Долли пришла! – возбужденно затараторил попугай. – Хелло, Долли!

Громко захлопав крыльями, Альдж зеленой молнией метнулся в тамбур, после чего Лайза Тэннер отложила салфетку и, отодвинув стул, встала из-за стола.

– Интересно, принесла ли Долли ответ от доктора Соркина? Пойду взгляну.

Четверо акванавтов остались за столом, а Лайза последовала за Альджем. Не прошло и минуты, как она вернулась с вскрытым конвертом в руке.

– Письмо сверху, – с некоторым разочарованием сказала она, – но явно не от доктора Соркина.

Лайза протянула письмо Ланклю, потягивавшему горячий чай.

– Нас предупреждают, что баллоны с гелием будут доставлены сегодня в девять утра, – сообщил он. – Остальные материалы – согласно заявке чуть попозже.

– Интересно, почему ничего нет от доктора Соркина, – недоуменно заметила Петрова. – Он должен был хотя бы сообщить о получении нашего письма.

– Может быть, он еще не успел его прочитать, – предположил Томо.

– Это исключено, – возразила Лайза. – Уж если он получил конверт, то наверняка тут же вскрыл его и прочитал письмо.

– Думаю, что мы должны дать ему возможность разобраться в этом деле, – заметил Карл-Ивар.

– Я согласен с тобой, – поддержал его Ланклю. – В конце концов, прошло всего двенадцать часов с момента отправки письма. Думаю, доктор Соркин не станет понапрасну беспокоить нас, пока не получит доказательства того, о чем мы писали. А пока надо набраться терпения.

Петрова оттолкнула от себя тарелку и нетерпеливо воскликнула:

– Даже если его ответ и не заставит долго ждать, я считаю, что мы должны вернуться на дно разреза и заснять то, что там происходит, на видеопленку. Если ныряющих блюдец там не окажется, то у нас хотя бы будут доказательства, что на дне установлено оборудование.

– Нет, mon amie, – возразил Ланклю. – Пока мы не получим ответ от доктора Соркина, такая вылазка мне представляется крайне опасной. Не исключено, что эти два аппарата выполняют секретную военную операцию, и нам не надо спускаться на дно разреза, пока мы не получим опровержение нашего предположения.

Карл-Ивар взглянул на часы и быстро прожевал остатки вафли.

– Кто поможет мне перетащить гелий в первый блок? – спросил он, запивая вафлю молоком.

– Я к твоим услугам, Карл-Ивар, если ты потом поможешь мне заменить стенку рыбного контейнера, – предложил Томо.

– Договорились, – согласился норвежец, затем добавил: – Пойду запрягать "Мишу". Тяжелую работу сделаем с помощью его манипулятора.

– Отличная идея, – сказал, вставая, Томо и вышел вслед за норвежцем в тамбур.

За столом остались Пьер Ланклю и Ирина Петрова, Лайза гремела на камбузе посудой.

– Интуиция подсказывает мне, что на дне разреза творится что-то неладное, – задумчиво произнесла русская. – Командир "Академика Петровского" – хитрая лиса старой закалки, и если он действительно использует нашу программу как прикрытие, то, вполне вероятно, наблюдатели ООН никогда не узнают об этом. Я не удивлюсь, если адмирал Валерьян перехватил наше письмо Соркину. В этом случае ему уже известно о наших подозрениях.

– Хоть я сомневаюсь в этом, mon amie, нам нельзя сбрасывать со счетов такую возможность. И если до завтрашнего утра мы ничего не получим от доктора Соркина, тогда нам придется снова отправиться на дно разреза и заснять на пленку обнаруженную там аппаратуру. Я сам пойду с тобой на "Мише".