Лагуна фламинго - София Каспари

— Можно присесть? — спросила женщина.

Марлена удивленно кивнула. Обычно Анна не часто разговаривала с дочерью. В основном она проводила дни напролет в своей конторе.

Мать с дочерью какое-то время сидели молча.

— Ты уже почти взрослая, — наконец произнесла Анна. — Ты задумывалась о том, как будешь жить дальше?

«О да, — пронеслось в голове у Марлены. — Вот только тебе я об этом сказать не могу, и Юлиусу тоже». А ведь все в школе завидовали ее отношениям с родителями. Завидовали тому, что ее мать настолько отличается от других женщин и многого добилась в жизни. А Юлиус, ее отчим, так ее любит! И все же девочка просто не решалась сказать, что ее на самом деле интересует и чем она хочет заниматься. Она боялась, что родители поднимут ее на смех, как и ее подруга Эстелла.

— И? — не отступала Анна.

Марлена вновь спрятала глаза.

— Ну… да…

— Ты не против по выходным иногда помогать мне в конторе? — спросила Анна, не дослушав.

«О господи, только не это!» — подумала Марлена. И все же она кивнула. Главное сейчас — чтобы мать ни о чем не заподозрила, иначе будут неприятности.

— Эй, сюда! — Дженни помахала рукой.

Марлена торопливо направилась к ней. Узнав, что Дженни и ее мать Рахиль каждый день ходят в это злачное место, чтобы оказывать помощь проституткам, девушка не раз просила подругу взять ее с собой. Может, полученные впечатления станут основой для ее первой статьи, хотя Марлена не знала, где этот репортаж можно опубликовать. Двумя главными газетами города были «Ла-Пренса» и «Ла-Насьон», но станут ли там печатать статью, написанную женщиной? Кроме того, в Буэнос-Айресе выходила газета на немецком, пользовавшаяся большой популярностью среди переселенцев из Германии, «Дойче Ла-Плата Цайтун». О других газетах Марлена не знала.

Девушка пыталась отдышаться, стоя рядом с Дженни. Подруга была старше ее почти на десять лет и очень хорошо относилась к семье Марлены. У Дженни были ярко-рыжие волосы, которые она сегодня заплела в косу и собрала в тугой узел. На голове у девушки была шляпка с вуалью до глаз, подчеркивавшая ее крупный рот.

Анна и Юлиус познакомились с Дженни на корабле, который шел в Буэнос-Айрес. Дженни путешествовала без билета. Она ехала в Новый Свет, надеясь найти своего отца. Но жизнь распорядилась иначе. Ее спутника, парня по имени Клаус, жестоко убили. Отца Дженни так и не нашла, зато обрела новую семью.

— Я не думала, что ты придешь, — сказала Дженни, глядя на Марлену.

— Почему?

— Тебе не страшно? В конце концов, это совсем не тот мир, к которому ты привыкла.

Марлена покачала головой.

— Нам тоже не всегда жилось легко, Дженни, ты и сама это знаешь.

Заметив взгляд подруги, Марлена осмотрела свою одежду. После долгих раздумий она выбрала темно-серое платье и пиджак, а шляпку надевать не стала. Сумка у нее была всего одна, школьный портфель, поэтому ничего другого ей не оставалось. Теперь Марлене показалось, что так она выглядит глупо. Но девушка не подала виду, что смущена.

Дженни вздохнула.

— Ну ладно, пойдем.

Марлена последовала за ней на плаца Лаваль. Она видела женщин, не стеснявшихся выставлять свои прелести напоказ, чтобы завлечь клиентов, но были и такие, кто выглядел совершенно обыденно, и никто не догадался бы, что на самом деле они проститутки. Были тут женщины, открыто демонстрировавшие похоть, и те, кто, казалось, позабыл и о себе, и о мире.

— Многие из них приехали в Аргентину из далеких стран, например, из Восточной Европы, — говорила тем временем Дженни. — В основном это еврейки, которых выдали замуж за сутенеров. Этим женщинам нет места нигде, ни тут, ни в том мире, откуда они прибыли. — В голосе Дженни прозвучала горечь. — Они отверженные, а ведь им даже не дали права выбора. Некоторых из них продали сутенерам их собственные мужья.

Марлена вдруг увидела этих женщин в ином свете. Мысль о том, что многие из них находятся тут против своей воли, пугала ее. Какое-то время они с Дженни шли молча, пока Марлена раздумывала об ужасной судьбе этих девушек и начала уже мысленно придумывать броские фразы для статьи. Она надеялась, что сможет все запомнить, а потом записать.

— Ты тоже еврейка? — осторожно спросила она у Дженни.

Остановившись, та улыбнулась.

— Потому что мою приемную мать зовут Рахиль Гольдберг? — Девушка покачала головой. — Нет. Гольдберги просто удочерили меня. Я не приняла иудаизм, и они позволяют мне ходить в евангелическую церковь, как и раньше, но религия не имеет никакого значения. Я вижу, что мы должны помочь, и рада, что мы можем хоть немного улучшить жизнь этих женщин. Мы все женщины, Марлена, это то, что нас объединяет. — Она помолчала. — Но я гордилась бы, будь я еврейкой, как и женщина, позволившая мне вести такую жизнь, какую я веду сейчас.

Марлена кивнула. Она изо всех сил старалась запомнить все свои впечатления и переживания. Наверное, вначале стоит написать статью для школьной газеты и…

С некоторым опозданием девушка заметила, что Дженни остановилась, и чуть не налетела на мужчину, преградившего им путь. Мужчина был высоким и потрясающе красивым: каштановые волосы, зеленовато-голубые глаза, крупные черты лица, насмешливая улыбка, игравшая на четко очерченных губах.

Похоже, Дженни была с ним знакома.

— Джон. — Рыжеволосая красавица ухмыльнулась. — Не ожидала увидеть тебя здесь. Мне говорили, что ты все еще в Нью-Йорке.

— Нет, как видишь, я уже вернулся. Ну, разве что ты спишь и я тебе просто снюсь, а сам в действительности еще не приехал… Но что-то я в этом сомневаюсь.

Мужчина перевел взгляд на Марлену, и девушка почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. В глазах Джона читался вызов. Только теперь Марлена заметила, что мужчина был плохо выбрит, да и вообще выглядел довольно неопрятно. Ей даже показалось, что от него несет спиртным. Джон был намного старше ее, даже старше Дженни. Ему было лет тридцать пять.

— Марлена, позволь тебе представить Джона Хофера. — Дженни повернулась к подруге. — Джон, это Марлена Вайнбреннер.

— «Мейер-Вайнбреннер и Ко»? — сразу же переспросил Джон.

Его глаза буравили Марлену, и девушке захотелось пуститься наутек, но она сдержалась.

Губы Джона кривились в улыбке, но глаза стали холодными.

— Так что, дорогая Марлена, твои родители соблюдают права своих работников?

Марлена открыла рот. Обычно она за словом в карман не лезла, но сейчас ей почему-то ничего не приходило в голову. Она никогда не раздумывала над этим вопросом.

— Говорят, — продолжил Джон, — что твои родители не прочь преступить закон, если им это на руку.