Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

— Как давно она была убита? — спросил инспектор Лич.

— Я считаю, смерть наступила между десятью часами и полуночью.

— Вы не могли бы назвать более точное время?

— Полагаю, что нет. Необходимо учитывать все известные науке факторы. Сегодня мы не можем опираться лишь на трупное окоченение. Итак, судя по всему — не раньше десяти и не позже полуночи.

— И она была убита этой клюшкой?

Доктор глянул на металлическую головку ниблика:

— Возможно. Как славно, однако, что убийца оставил его на месте преступления. Но я могу лишь допустить, что рана нанесена этим нибликом. И если так оно и было на самом деле, то удар был нанесен не острым концом, а выпуклой задней частью головки.

— Вы не считаете, что это было довольно трудно сделать? — спросил Лич.

— Пожалуй, да, учитывая, что удар был прицельным, — согласился доктор. — Однако это область предположений, и, честно говоря, я с трудом представляю себе, как был нанесен этот удар.

Лич, повинуясь безотчетному импульсу, поднял руки, пытаясь воспроизвести подобный удар.

— Странно, это очень неудобное положение, — заметил он.

— Вот именно, — задумчиво поддержал его доктор. — Да и положение в целом кажется довольно странным. Вы видите, что ее ударили в правый висок… И убийца мог стоять только справа от кровати, глядя ей в лицо… Слева — слишком маленькое расстояние до стены.

Инспектор Лич навострил уши.

— Левша? — предположил он.

— Я не стал бы утверждать это со всей ответственностью, — сказал Лазенби. — Слишком много неясностей. Я могу сказать, если хотите, что самым легким объяснением является то, что убийца был левшой. Но существуют и иные пути рассуждения. Предположим, например, что бедная женщина повернула голову налево во время удара. Или убийца мог отодвинуть кровать от стены, зайти с левой стороны и затем поставить кровать на место.

— Последнее маловероятно.

— Возможно, однако такое тоже допустимо. Я не раз встречался с подобными случаями и могу заверить вас, молодой человек, версия о том, что смертельный удар был нанесен левшой, имеет много проколов.

Сержант уголовной полиции Джонс, не отрываясь от своей работы, заметил:

— Это обычная клюшка для игры правой рукой.

Лич кивнул.

— И все-таки ею мог воспользоваться мужчина, которому она не принадлежала. Ведь, я полагаю, это был мужчина? Как вы думаете, доктор?

— Не обязательно. Если этот массивный ниблик действительно был орудием убийства, то и женщина вполне могла нанести такой удар.

Суперинтендант Баттл сказал своим тихим, спокойным голосом:

— Но вы не можете поклясться, доктор, что именно клюшка является орудием убийства?

Лазенби бросил на него внимательный взгляд:

— Вы правы. Я могу поклясться только в том, что она могла быть использована как орудие убийства. Я могу сделать анализ крови и определить группу… Также я могу определить принадлежность волос, прилипших к этой клюшке.

— Да, хорошо, — одобрительно сказал Баттл. — Никогда не мешает проверить все досконально.

— А у вас, суперинтендант, есть какие-то сомнения относительно этого ниблика? — с любопытством спросил Лазенби.

Баттл отрицательно покачал головой:

— О нет, нет. Я — простой человек и привык верить тому, что видят мои глаза. Ее ударили чем-то массивным и тяжелым — этот предмет достаточно массивный, на нем кровь и волосы, и, вероятнее всего, это ее кровь и волосы. Ergo, клюшку использовали в качестве орудия убийства.

— Интересно, — сказал Лич, — бодрствовала она или спала, когда ее ударили?

— По-моему, бодрствовала. На лице ее сохранилось удивленное выражение. И смею сказать… правда, это только субъективное, частное мнение, — она не ожидала того, что случится. Нет никаких признаков борьбы… ни следа ужаса или страха. Я мог бы представить себе лишь два варианта — либо она только что проснулась и смутно осознавала происходящее, либо она знала своего убийцу и совершенно не предполагала, что он может причинить ей вред.

— Настольная лампа была включена, а верхний свет погашен, — задумчиво сказал Лич.

— Да, это возможно в обоих случаях. Она могла включить лампу, внезапно проснувшись, когда некто вошел в ее комнату. Или же она просто не выключала ее.

Сержант Джонс поднялся с колен.

— Прекрасный набор отпечатков, — сказал он, удовлетворенно улыбаясь. — Просто идеальная четкость.

— Это должно упростить нашу работу, — с глубоким вздохом произнес Лич.

— Услужливый малый, — заметил доктор Лазенби. — Оставил орудие убийства, отпечатки пальцев… Удивительно, почему он не оставил еще и свою визитную карточку!

— Возможно, — предположил суперинтендант Баттл, — он просто потерял голову. Такое бывает.

Доктор кивнул:

— Весьма правдоподобно. Ну что ж, я должен идти, меня ждет здесь еще один пациент.

— Какой пациент? — вдруг оживившись, поинтересовался Баттл.

— За мной послал здешний дворецкий еще до того, как обнаружили это преступление. Сегодня утром они не смогли разбудить служанку леди Трессильян, сейчас она находится в коматозном состоянии.

— Что с ней случилось?

— Сильно одурманена одним из барбитуратов. Состояние ее весьма тяжелое, но, думаю, она выкарабкается.

— Служанка?.. — сказал Баттл. Взгляд его немного выпуклых глаз медленно поднялся по длинному шнуру колокольчика, большая кисть которого покоилась на подушке рядом с головой убитой.

Лазенби понимающе кивнул, проследив за его взглядом:

— Точно так. Это первое, что должна была сделать леди Трессильян в случае тревоги, — потянуть за кисть и призвать свою служанку. Однако она могла бы дергать ее до посинения. Этой ночью Баррет не могла бы услышать ее.

— Об этом определенно позаботились, не так ли? — сказал Баттл. — Каково ваше мнение, доктор? Она обычно принимала снотворное?

— Убежден, что нет. В ее комнате нет даже пакета с подобными снадобьями. И я понял, каким именно способом ее усыпили. Снотворное было подсыпано в настой сенны. Она заваривает сенну и пьет эту настойку ежевечерне.

Суперинтендант Баттл потер рукой подбородок.

— Гм… — произнес он. — Кому-то были хорошо известны порядки, заведенные в этом доме. Вы знаете, доктор, пожалуй, это крайне необычное убийство.

— Ну, — сказал Лазенби, — вам решать.

— Какой приятный человек этот доктор, — сказал Лич, когда доктор покинул спальню.

В комнате леди Трессильян остались только Лич и Баттл. Фотографии были сделаны, все измерения записаны. Теперь оба полицейских досконально знали комнату, где было совершено преступление.

Баттл рассеянно кивнул, отвечая на замечание своего племянника. Казалось, он был чем-то сильно озадачен.

— Как ты думаешь, мог кто-то взять эту клюшку, скажем, в перчатках, после того как были сделаны отпечатки пальцев?

Лич отрицательно мотнул головой:

— Нет, пожалуй. Да вы и сами так не думаете. Никто другой не мог воспользоваться этой клюшкой… Я имею в виду, что если бы такое случилось, то отпечатки пальцев оказались бы смазанными. А они не смазаны. Они идеально четкие. Вы сами знаете.

Баттл согласился:

— Да, сейчас нам предстоит очень любезно и