Святая Русь (Энциклопедический словарь русской цивилизации) - Платонов Олег Анатольевич

Начиналась атака конников и пеших под предводительством "генерала". Самый эффектный момент наступал после взятия крепости: зажигали соломенные столбы, и высокие факелы пылали в наступивших сумерках, освещая причудливые очертания полуразрушенной крепости и отражаясь в ледяных поверхностях.

Во многих местах бытовал обычай съезжаться на Масленицу большими группами ряженых всадников. В Нерехтском у. Костромской губ. "в больших вотчинах в Сыропустное воскресенье сбирается съезд из нескольких сот лошадей под названием обоза, который известен в Ярославле под именем околка". Верховые были одеты в соломенные колпаки и кафтаны.

В XVIII и XIX вв. получает распространение крестьянская масленичная комедия, занимавшая центральное место в празднестве. В ней принимали участие персонажи из ряженых - "Масленица", "Воевода" и др. При этом зачитывались обширные стихотворные тексты юмористического или сатирического характера. Сюжетом для них служила сама Масленица с ее изобильными угощениями перед предстоящим постом, с ее прощаньями и обещанием вернуться на следующий год. Часто в представление включались какие-то реальные местные события, в качестве сатирического героя которых выступал масленичный блин. Это были местные крестьянские сочинения или городские, бытовавшие в сельской округе. Такие тексты переписывались, нх включали в рукописные сборники.

Заканчивалась Масленица обычаем просить друг у друга прощения. В разных краях России сложились свои особенности, свой склад этого обычая, но суть всюду была одна - духовно-нравственное очищение через покаяние, через взаимное прощение прегрешений. После бурного веселья последней перед Великим постом недели обычай просить прощенья помогал ощутить переход к серьезным духовным задачам, к строгим семи неделям, продолжающимся до Пасхи, к повышению нравственных требований к самому себе.

М.М. Громыко

МАСТЕРСТВО, способность качественно выполнять те или иные виды работ или ремесла. Способность эта очень ценилась в Древней Руси. "Не то дорого, что красного золота, а дорого то, что доброго мастерства". Среди русского народа существовал настоящий культ мастера.

"Мастерство везде в почете", - говорили люди. "Работнику полтина мастеру рубль", "Не работа дорога - уменье", "Мастер один - а подносчиков десять", "Не за шило платят, за правило", "По закладке мастера знать", "В добрую голову - сто рук", "Дело мастера боится", "Всякая работа мастера хвалит", "Мастерства за плечами не носят, а с ним добро".

О мастерах говорили всегда уважительно и с особой теплотой. "Он на все руки мастер", "Золотой человек, золотые руки", "К чему рук ни приложит, все кипит".

Об их необыкновенных возможностях создавались всяческие легенды, порой просто баснословные. Им приписывались сверхчеловеческие качества. Например, легенда о Левше, подковавшем блоху, у которого был реальный прототип. О таких говорили: "На обухе рожь молотит, зерна не уронит", "Комар носу не подточит. Иголки не подсунешь (не подобьешь)", "Он из песка веревки вьет".

Профессионализм и мастерство русских ремесленников были очень высоки. Древнерусские "кузнецы по злату и серебру" создавали золотые украшения с цветной эмалью, изящные изделия из серебра со сканью и зернью, красивое оружие, художественную чеканку, высоко ценившиеся во всем мире. Немецкий знаток ремесел Теофил из Падеборна (XI в.), описывая в своих "Записках о различных искусствах" страны, прославившиеся в том или ином мастерстве, назвал на почетном месте и Русь. Мастера, как правило, были грамотны, о чем свидетельствует множество надписей на бытовых вещах, стенах церквей, а также дошедшие до нас берестяные грамоты.

Кузнец-оружейник ставил свое имя на выкованном им клинке меча ("Людота Коваль"); новгородский мастер великолепного серебряного кубка подписал его: "Братило делал"; Любечанин Иван, токарь по камню, изготовив миниатюрное, почти игрушечное, веретенное пряслице своей единственной дочери, написал на нем: "Иванко создал тебе (это) одина дща".

Велико мастерство архитектурных сооружений Древней Руси, и прежде всего храмов. Для их возведения понадобилось создание целой системы подготовки квалифицированных строительных кадров, их учета, предоставление им целого ряда специальных льгот. Строительные мастера в XVII в. не платили податей с земли или добра и не несли никаких личных повинностей, обязательных для тяглова населения (хотя с 1684 эти льготы были отменены). Им было разрешено вести мелочный торг и курить вино для личного употребления, что было признаком доверия к ним со стороны правительства. Все дела строительных мастеров и их семей ведали и судили, кроме значительных уголовных преступлений, в Каменном приказе. Мастера и подмастерья, находившиеся на службе в Каменном приказе, разделялись на целый ряд специальностей градодельцев, городовых смышленников (занятых постройками военных сооружений), каменных дел здателей и пр. Некоторые мастера Каменного приказа получали постоянное жалованье, а кроме того, участвуя в какой-либо постройке - еще и поденную оплату.

Больше всего мастеров было в плотничном деле. Об этом свидетельствовали деревянные храмы и дома, стоявшие в русских селах и городах еще в начале нынешнего века (сегодня сохранившиеся в основном на фотографиях). У плотников была своя проверка мастерства. "Клип тесать - мастерство казать" (сразу вытесать верный клин, без подтески, - такое же мастерство для плотников, как выточенный от руки правильной формы шар для токарей).

Мастерство и мастера ценились как среди ремесленников, так и среди крестьян. Древние, отточенные до совершенства приемы труда у некоторых крестьян приобретали эстетический характер. Такие мастера в крестьянской среде ценились особо. Григорий Потанин, известный русский путешественник, рассказывал, как на Алтае ему довелось познакомиться с одним из таких крестьян. "Особого совершенства этот крестьянин достигал на жнивье, где результат труда его облекался в отточенную форму, доставлявшую эстетическое удовольствие ему самому и зрителям... Он прекрасно вязал снопы, прочно и красиво, и никто не мог лучше его завершить стога. Пашню Петра Петровича тотчас можно было отличить от прочих по красоте конических суслонов, которая зависит от пропорциональной завязки верхнего снопа, опрокинутого вниз колосьями и служащего суслону крышей; если перевязка его сделана слишком далеко от жнива, суслон выйдет большеголовый, если слишком близко наоборот. Петр Петрович избегал обоих недостатков. И шейки всех суслонов приходились у него на одной высоте".