Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

такой готовностью предлагала мне себя. Нет, если бы я думал только о себе, я бы взял тебя в первое же утро прямо там, у той колонны.

Кассия слышала мои слова, однако, вместо того чтобы смягчиться, она, кажется, вдруг разозлилась. Со стиснутыми кулаками она оттолкнулась от стены и направилась ко мне.

– О, как же порядочен и галантен неповторимый Белиал! – язвительно усмехнулась она. – Но ты, к сожалению, забываешь, что без твоего вмешательства ничего этого не произошло бы. Из-за твоей сумасшедшей ставки на аукционе я в принципе привлекла внимание Януса. Из-за тебя оказалась втянута в этот спор. Ты снял с меня рабский ошейник, после чего меня избила Мирабель. Ты виноват, что ведьмаки Аполлона пытались меня убить. Без тебя не было бы ни зелья Отосса, ни дурмана Отосса. Не говоря уже о твоих вечных попытках меня соблазнить. – Тем временем она уже стояла передо мной, как разъяренная богиня возмездия. Прекрасная в своей ярости, но движимая глубочайшим горем. – Ты серьезно считаешь, что я бы хоть насколько-то к тебе приблизилась, если бы ты постоянно не провоцировал во мне это желание?

Я потрясенно отметил, как эффективно эта смертная промывала мне мозги. Мне не удавалось возразить Кассии ни по одному пункту. Она попала в самую точку. Даже то невероятное влечение, которое она проявляла ко мне с самого начала, никогда бы не вышло из-под контроля, если бы я бесконечно не подтачивал этот самый контроль.

– Да, я здесь, чтобы обокрасть Януса, – продолжала она, и внезапно ей словно стало тяжело смотреть мне в глаза. Тем не менее тон оставался твердым и бескомпромиссным. – Называй меня воровкой или лгуньей, если тебе так хочется, но в одном ты ошибаешься. Я переспала с тобой не для того, чтобы тебя отвлечь. Я переспала с тобой, потому что хотела этого. – Она обняла себя руками за плечи и тихо добавила: – Потому что хотела тебя.

Я инстинктивно почувствовал, насколько Кассии важно прояснить этот момент. И теперь раскаивался, что обвинял ее в обратном. Конечно, мне известна правда, все-таки той ночью она открыла мне свои чувства. Единственная причина, по которой я зашел так далеко в своих упреках, заключалась в том, что, ослепленный гневом, я хотел ее ранить. У меня не было на это права. Никакого, потому что мне стало понятно, как много для нее значило то воспоминание. Я не находил слов, тем более что в этот момент осознал, что прошлая ночь и для меня кое-что значила. Я не мог вспомнить, когда в последний раз что-то вызывало у меня настолько сильные эмоции. Наверное, поэтому и отреагировал так несдержанно. Потому что Кассии как-то удалось сделать меня уязвимым, а мне не нравилось чувствовать себя так.

– Я бы вернулась, чтобы все тебе объяснить, – внезапно призналась мне она, тем самым окончательно сталкивая меня в бездну диких и противоречивых чувств. Она бы вернулась? Туда, где ее ждала одна лишь опасность? Ради меня…

– Тогда объясни мне сейчас, – охрипшим голосом попросил я.

Она боролась с собой. Ей явно стоило больших усилий вымолвить хотя бы одно слово.

– Янус убийца. – Голос у нее дрожал. – Он убивает людей без разбора и заточает их души. У него есть эти флаконы и… – она в отчаянии взглянула на меня. – Можешь себе представить, как, должно быть, страшно, оказаться запертым в них?

Души? Флаконы? Выходит, я верно предположил, что Янус платил Сотириосу за магию крови. Но мне до сих пор было непонятно, как со всем этим связана Кассия и откуда ей об этом известно.

– Янус угрожал тебе этим? – спросил я.

– Нет, он… – она умолкла. Слезы, которые уже давно грозили вырваться наружу, беспрепятственно потекли по ее щекам. Девушка поспешно опустила голову, чтобы скрыть их от меня. Бесполезно. Ее душераздирающий образ, как раскаленный клинок, опалял мою сущность. – Сейчас это не важно. Ты должен узнать, что я…

– Нет, это важно, – оборвал ее я. Мягко приподняв голову Кассии за подбородок, я заставил ее посмотреть на меня. – Что он тебе сделал?

Собственный вопрос показался мне лицемерным после того, как я сам только что обращался с Кассией, но мне необходимо знать. Необходимо знать причину ее слез. С ней что-то произошло, когда я покинул дворец. Моя печать призыва тогда не отслеживалась. Из-за Колдовского ларца я посчитал это еще одним из ее фокусов. Однако сейчас подозревал, что за этим таилось нечто большее. И оно однозначно имело почерк Януса. Пусть мне и не верилось, что он зайдет настолько далеко, что нарушит клятву, но все-таки с ним никогда нельзя быть уверенным.

– Расскажи мне.

В свою просьбу я вложил столько тепла и сочувствия, сколько смог, чтобы дать понять Кассии, что она могла мне доверять. Слишком часто я и все остальные игнорировали страдание в этих прекрасных глазах. Чересчур поздно мне стало ясно, что мое настойчивое давление лишь высвобождало ужас в ее душе, который она пыталась подавить. Как в оцепенении, она несколько раз моргнула, глядя на меня, пока по ее лицу струились слезы. Кассия дрожала всем телом. Даже если бы и хотела, она была уже не в состоянии ничего мне объяснить. И я не просил ее снова, а просто притянул к себе.

В моих руках все барьеры рухнули. Тихие рыдания сотрясали ее хрупкое тело. Колени у Кассии подогнулись, и я вместе с ней опустился на пол. Она плакала так горько, что все во мне требовало разрушать, рвать на куски и убивать. Однако я обуздал этот порыв и просто крепко ее обнимал – крепче, чем когда-либо. Кассия не противилась утешению, которое я ей дарил. Она в нем нуждалась. И провались оно все пропадом, я тоже сейчас нуждался в том, чтобы находиться рядом с ней. Я ласково гладил ее по волосам, пока она не успокоилась настолько, что сумела выговорить одно-единственное предложение.

– Его нужно остановить.

Я это знал. Я знал это уже сотни лет назад. Вот только меня никогда не волновало, что Янус делал с другими, пока оставлял в покое меня. До этого момента.

– Тогда дай мне такую возможность! – не отступал я. Речь шла уже не об этом идиотском споре, или о моей гордости, или о Мальте. Но если мне придется встать перед Янусом на колени и признать его членом Верховного Совета, больше я просто совершенно ничего не смогу против него предпринять. – Подари мне свою душу, и я клянусь всем, что священно для меня, что остановлю его. Доверься мне, умоляю, и тогда, я обещаю