Накануне империи. Прикладная геополитика и стратегия в примерах - Валерий Коровин

Федеральная миграционная служба наконец-то взялась за решение имиграционой проблемы в Москве путём проведения операции «Незаконный мигрант» на рынках Москвы. Ловят нарушителей миграционного режима из Узбекистана, Таджикистана, Азербайджана и ряда других государств ближнего зарубежья, изымают множество поддельных разрешений на работу в Москве и после некоторого неформального общения с работодателями… отпускают. Мол, воспитательный эффект достигнут, и то хорошо.

Что действительно хорошо, так это то, что наше государство наконец-то озаботилось решением этой насущной проблемы. Озаботилось, как сумело. Хорошо хотя бы то, что решение этой проблемы не отдано полностью на откуп самозваным общественным организациям. Проблемой нелегальной иммиграции должно заниматься только государство. Ибо речь идёт не только об элементарном наведении порядка в этой сфере, но и о стабильности сосуществования народов в большой, многонациональной, а по сути мультиэтнической стране. А если этим занимаются полулегальные общественные структуры, как правило, вся кампания заканчивается разжиганием межэтнической розни и показательным битьём кавказцев на рынках. Своим же включением в этот стихийный процесс государство как бы предупреждает нарастание напряжённости в сфере межэтнических отношений. И то хорошо. Ибо нелегальная иммиграция и всё, что с ней связано, является исключительно компетенцией государства.

Перед Россией стоит задача имперского масштаба. Люди покидают одни места традиционного проживания и переезжают на заработки в другие в результате дисбаланса в экономическом развитии разных территорий. Это ситуация абсолютно ненормальная, потому что для гармоничного существования человек должен находиться в естественной для него этнической, языковой и культурной среде. Переезд в иной культурный контекст является психологической травмой как для него самого, так и тех людей, в принимающее общество которых он «встраивается». Рецепт разрешения этой неудовлетворительной ситуации существует уже давно. Ещё в XIX веке немецкий экономист Фридрих Лист разработал теорию «автаркии больших пространств» или, как её ещё называют, «таможенного союза». Эта концепция предполагает, что примерно равные по своему экономическому развитию страны в случае создания таможенного союза и налаживания беспошлинной торговли могут полностью сравнять свои экономики.

Речь идёт о той мере, к использованию которой уже давно и настойчиво призывает президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, выступая за развитие именно такого таможенного союза. В рамках ЕврАзЭС он начал реализовываться, а сегодня его создание завершается в формате Евразийского союза, продвигаемого Владимиром Путиным. Решение этой задачи носит поистине имперский масштаб. А дальнейшее создание таможенного союза с Арменией, Узбекистаном, Таджикистаном и Азербайджаном позволит уравновесить экономическую ситуацию в этих республиках и вывести их экономики приблизительно на один уровень с Россией, что позволит снизить миграционное давление на РФ со стороны этих стран. Вот почему российское руководство предпринимает большие усилия для того, чтобы интеграционные проекты в Евразии начали работать во всей полноте.

Ещё одна проблема, якобы оправдывающая трудовую миграцию в Россию, — это нехватка рабочих рук. Однако эта нехватка чувствуется не повсеместно, а только в мегаполисах, коими являются Москва и, в некоторой степени, Петербург. Москва — это вообще миграционный «пылесос» в полупустой России, стране, где плотность населения за Уралом составляет два человека на квадратный километр, а на Дальнем Востоке — один человек на ту же единицу площади. Понятно, что наличие мегаполисов — это абсолютно нездоровая ситуация для страны, в которой имеются колоссальные незаселённые пространства. В других же населённых пунктах страны, напротив, остро стоит проблема безработицы. Поэтому здесь стратегическую важность обретает стремление власти уделять больше внимания решению инфраструктурных проектов — завершению строительства автомагистрали на Дальний Восток, развитию инфраструктуры БАМа, повсеместному проведению оптоволоконных средств связи, чтобы связать воедино разнородное и неравномерное в экономическом отношении пространство России, то есть осуществить помимо внешней ещё и внутреннюю интеграцию.

Человек — существо консервативное, особенно наш, евразийский человек. Гармонично и комфортно существовать он может только в своей естественной среде, среди своих соплеменников, своего этноса, своей культуры, носителей своего языка. Отрываясь от своего естественного пространства, своего мира, представитель традиционного народа испытывает дискомфорт. Он начинает вести себя напряжённо, порой агрессивно, доставляя массу неудобств и себе, и окружающим — представителям чужеродного для него культурного пространства. На социальную интеграцию уходят годы, а многие вообще так и не могут полностью адаптироваться в чужой среде. Это страшная травма — утрата корней. Именно поэтому азербайджанцу приятнее жить среди азербайджанцев, а таджику — среди таджиков. Понятно, что не от хорошей жизни уезжают, но это проблема — наша общая, имперская, и решается она путём интеграции соседских народов в единое стратегическое пространство, в Таможенный союз, — уж коли наводить порядок, то везде, и в миграционном законодательстве, и в интеграционных процессах. Вот и Путин говорит, мол, «мы прекрасно с вами понимаем: подавляющее большинство русских и представителей других коренных народов России оказались за рубежом не по своей воле. Будем делать всё для того, чтобы помочь тем, кто хочет, вернуться на Родину».

Поможем всем миром, поможем всем, кто хочет вернуться на Родину: грузинам — в Грузию, узбекам — в Узбекистан, русским, татарам, чеченцам, другим нашим традиционным народам — в Россию. Ведь это великое благо — жить в своём мире, хранить и передавать своим детям традиции своего народа, жить там, где жили твои предки, где даже воздух пропитан обычаями твоего народа, где просыпается память крови.

А ещё Путин сказал: «Мы действительно едины, и никакие границы и преграды не помешают этому единству. У нас есть только одна общая цель — сделать это единство ещё более крепким». Таджики, узбеки, азербайджанцы, русские — вспомните, где ваша Родина? И если кто-то ещё не дома — возвращайтесь поскорее. Вас ждут…

Неуютный русский мир

Востребованность Русского проекта в России

Однажды к обозревателю русской версии журнала «Newsweek» Айдару Бурибаеву в московском метро подошли люди и страшно избили. «Свои избиения они предварили вопросом, знаю ли я, что Россия — для русских, и почему я еду в этом вагоне?» — заявил журналист в эфире программы Александра Любимова на радиостанции «Сити-FM». Многие тогда задались вопросом — в чём заключается Русский проект? И как быть тем, кто оказался за пределами этого проекта, попытался нащупать, есть ли в этом проекте что-то, что может объединить людей в России?

Русская тема — совершенно позитивное явление, и русский мир, о котором говорит Путин, — это крайне важная для России вещь. А Путин говорит, что народы, проживающие в России, должны привыкать к русскому миру, с его культурой и традициями. Но здесь очень важно разобраться с понятиями.

При Ельцине наш народ приучали к тому, что мы должны забыть о своей самоидентификации, мы должны раствориться в глобальном мире, поэтому сейчас русская тема очень болезненна. Русские действительно очень сильно морально ущемлены и страдают от того, что о них давно забыли во всём мире. Жажда имперского реванша живёт в наших головах. Другое дело, что наши так называемые «националисты» копируют многие вещи с Запада, и этот расовый подход скопирован с той же Великобритании, где скинхэды избивали арабов, отнимающих у них рабочие места, именно по признаку происхождения.

Проблем с ощущением некоторой ущемлённости нет у людей, которые помнят о своей идентичности, но те люди, которые растворились в сегодняшнем обывательском обществе, — у них реально присутствует кризис русской самоидентификации. На люмпен-уровне это воспринимается очень болезненно и агрессивно. И здесь важно понять, как не возбудить в людях, которые не нашли себя в современном русском обществе, эту болезненность, чтобы дискуссия об идентичности не повлекла за собой выход за рамки, где начинаются избиения за инаковость. В нашей стране, где уживается множество этносов и разных культур, этот вопрос становится очень важным. Но как только начинается разговор о сущности русских, то часто тут же начинают звучать такие вещи, как Россия без Кавказа, без Татарии, без Башкирии…

Русский проект — это, для начала, форма дискуссии. Как заявил политолог Андрей Татаринов в той же программе, «национализм сейчас абсолютно извращён. Нужно понимать, что национализм — это прекрасное, нормальное чувство, это любовь к своей Родине, а не расовые теории середины прошлого века». На эту идею многие откликаются, потому что она яркая, под эти знамена многие могут прийти, но есть и обратная сторона её неправильного понимания — насилие в обществе, межэтнические конфликты, за которые несёт ответственность не та или иная партия или движение, а вся страна. Поэтому Русский проект должен начинаться с формирования дефиниций, с разъяснения терминов.