Принцесса и чудовище - Афанасьев Роман Сергеевич

Постепенно Вэлла успокоилась и смогла вздохнуть свободно. Разжав сцепленные руки, она вытерла их прямо о куртку. Потом достала платок и начисто, как могла, протерла царапины на руках. И только потом осознала, насколько она грязна, и даже ойкнула от огорчения. А потом невольно улыбнулась — здесь, в чаще леса, некому было ее отругать за неподобающий вид. Больше того, она дорого дала бы за то, чтобы здесь сейчас появилась мать и выбранила ее. Или отец. Или дядя. Хоть кто-нибудь!

Вэлланор вскинула руку и закрыла ладонью рот, сдерживая рыдания. Нет, так не годится. Там, в темноте, бродит что-то страшное. Возможно, оно ищет ее. Нельзя шуметь. Королева Изабель тоже старалась сидеть тихо, когда по лесу рыскали убийцы. Но ей повезло больше — как помнится, она нашла приют под раскидистым кустом орешника, на мягком ковре из зеленой травы… Вэлланор сжала зубы и убрала руку ото рта. Плакать уже не хотелось. Старые легенды больше не развлекали ее. И меньше всего ей хотелось стать персонажем новой легенды — о королеве, что так никогда и доехала до своего замка.

Она попыталась встать, но ноги погрузились в мягкий ковер из сухих иголок, и Вэлла опустилась обратно на корень елки. Продолжать бегство бессмысленно — все равно далеко она не уйдет, а здесь хотя бы не так сыро, как в других местах. Подобрав ноги, она постаралась закутаться в обрывки куртки. Намокший подол шерстяного платья неприятно холодил ноги. Плечи тоже замерзли, и Вэлланор с удивлением обнаружила, что дрожит все-таки от холода, а не от страха. Она никогда не мерзла в горах — даже в суровые морозы. Но здесь, в этой ужасной сырости, когда ледяная влага, казалось, висит в воздухе тугим покрывалом, ей стало по-настоящему холодно.

Поежившись, Вэлланор принялась растирать замерзшие руки и тут же замерла. Ей почудилось, что где-то рядом хрустнули ветки. Да, в лесу не было тихо — деревья трещали, покачиваясь на ветру, где-то шуршали в траве ночные зверьки, но этот звук… Он выделялся из звуков ночного леса. Он был… посторонним.

Вэлла замерла, пытаясь сжаться в незаметный комочек. Шум повторился — словно что-то протиснулось меж двух веток. Аккуратно протиснулось, стараясь не шуметь, подбираясь к намеченной жертве. Вэлланор снова зажала ладонью рот и шумно задышала носом. Только бы не закричать. Только бы…

Из-за куста показался темный смазанный силуэт. Бесшумно он шагнул вперед, к полянке под елкой, и Вэлла увидела, что это человек, сжимающий в руке меч. Она взвизгнула, подскочила на месте и повалилась на мягкую подушку из иголок. Человек замер. Уткнув меч в землю, он медленно поднял левую руку, словно указывая на обмершую девушку. Вэлланор, приподнявшаяся на локтях, задохнулась от ужаса.

Зыбкий свет луны пробился сквозь верхушки деревьев и высветлил темный силуэт человека. В разодранной одежде, извалянного в грязи, с белым, как простыня, лицом, искаженным от боли, заляпанным темными подтеками. Таким знакомым лицом.

— Сигмон! — взвизгнула Вэлланор.

Вскочив на ноги, она бросилась к графу и с разбега уткнулась в его грудь. Сигмон покачнулся и повалился на спину, сбитый с ног неожиданной атакой. Вэлланор упала сверху, спрятала грязное лицо в лохмотьях камзола на груди королевского гонца и, уже не сдерживаясь, зарыдала в полный голос.

— Вэлланор, — прохрипел Ла Тойя, обнимая ее за плечи свободной рукой. — Госпожа… Грязный…

Но Вэлла лишь тихо поскуливала, отчаянно вцепившись в камзол графа так, что пальцы сводило судорогой.

Сигмон вздохнул и прижал к себе вздрагивающее тело девчонки. Когда всхлипы утихли, он негромко позвал:

— Принцесса…

Она вскинула голову, и Сигмон увидел ее измазанное грязью личико. Так близко, что он мог дотянуться до него губами.

— Вернулся, — сказала она и шмыгнула носом. — Вернулся.

— Конечно, принцесса, — тихо отозвался граф. — Я всегда возвращаюсь. Простите, что задержался.

— Прощаю, — отозвалась Вэлланор и захихикала.

Сигмон приподнялся и осторожно усадил ее на землю рядом с собой. Вэлланор все еще цеплялась за разодранный камзол, и графу пришлось встать на колени.

— Принцесса, — снова позвал он, отчаянно надеясь, что она уже успокоилась. — Нам нужно идти.

— Они еще там? — вскинулась Вэлла, вздрагивая всем телом. — Надо бежать?

— Нет, нет, — быстро ответил граф. — Вам ничего не грозит. Просто здесь сыро и грязно. Нам лучше выйти на дорогу.

Вэлланор вздохнула и медленно разжала пальцы, выпустив наконец камзол Сигмона. Он поднялся на ноги, вложил меч в ножны и протянул ей руку. Вэлланор ухватилась за нее, крепко, как только могла, и граф поднял ее на ноги. Она так и не отпустила его руки.

— Вы можете идти? — спросил Ла Тойя.

— Да, — тихо ответила Вэлла. — Только… Только ноги ужасно дрожат.

— Ничего, — отозвался граф. — Держитесь за меня.

Сигмон повел ее за собой через заросли, стараясь обходить опасные места, которые он прекрасно видел в темноте. Он так устал, что сам едва не падал. Но он не собирался показывать это принцессе. Ни за что.

Вэлланор шла медленно, на подгибающихся от слабости ногах. Все тело болело, но внутри, там, где-то глубоко, было светло и радостно. Теперь она знала, как это бывает. Теперь знала, о чем пишут книги. На мгновение, когда граф обнял ее, она почувствовала, как их сердца бьются в унисон. Одинаково быстро и горячо. Она знала, что и он почувствовал это, но никогда не скажет об этом. И вида не подаст. Ведь она — его госпожа. Об этом тоже писали в книгах. И все же…

Вэлланор, вернее, та ее часть, что умела ругаться, как воины отца, хмыкнула. Немного не так она представляла эту сцену в лесу, когда герой преклонит перед ней колени.

— Что? — тут же спохватился Сигмон.

— Моя лошадь, — ответила Вэлла первое, что пришло в голову. — Она сбежала.

— Это ничего, — отозвался граф. — Мой Ворон дожидается нас у дороги. У него хватает ума понять, что со мной безопаснее, чем без меня.

— У меня тоже, — сказала Вэлланор и почувствовала, как кровь бросилась в лицо.

— Что? — переспросил Ла Тойя.

— Хватает ума понять, что с вами безопаснее, граф, — призналась Вэлланор, надеясь, что в темноте не видно, как пылают ее щеки.

— Это еще вопрос, — отозвался граф.

Он так устал, что просто не мог поддерживать беседу. Он вообще не мог думать ни о чем, кроме того, что, возможно, у него появилась новая проблема — и не менее серьезная, чем проклятая шкура. Но и об этом сейчас он запрещал себе думать. Нужно просто выйти из леса.

— Сигмон, — тихо позвала Вэлла.

— Да? — рассеянно отозвался граф.

Она остановилась, приподнялась на цыпочки и поцеловала его в грязную щеку — клюнула, быстро и нежно, как маленькая птичка.

— Спасибо, что спасли меня, граф, — выдохнула Вэлланор.

— Не за что, принцесса, — отозвался Сигмон, чувствуя, как начинает кружиться голова. — Не стоит благодарить меня.

Она не ответила — лишь крепче сжала его руку и пошла вперед, уже не столько опираясь на своего героя, сколько ведя его за собой. Сигмон послушно брел следом.

Вэлланор бы страшно расстроилась, если бы узнала, что его мысли занимает вовсе не поцелуй девчонки с Северных гор. Ла Тойя думал о другом. Он точно знал — Вэлланор действительно не стоит его благодарить. Он не спасал ее, потому что ей ничего не грозило, — охота велась именно за графом Ла Тойя, чудовищем, для уничтожения которого кто-то послал хорошо обученный отряд и настоящего колдуна.

Сигмон думал о том, что этот кто-то еще пожалеет о том, что родился на свет. Сразу же, как только он, ручное чудовище короля Сеговара, поймет, кто именно начал на него охоту. И почему.

Бертар Борфейм, герцог Северных гор, брел по ночной дороге, сжимая в руке обнаженный клинок. Он сильно припадал на правую ногу, которую подвернул при падении, когда обезумевший от страха жеребец сбросил его на землю. А сам, дьявольское отродье, сгинул в темноте, выполнив свое черное дело.

Герцог раньше и не подозревал, что жеребца можно настолько сильно испугать. Ему казалось, что он способен справиться с любым скакуном. Но в этого словно демон вселился — хрипя и брызжа пеной, он нес всадника в темноту, не разбирая дороги, не слушаясь ни узды, ни ножен, которыми герцог колотил его на манер хлыста. Сначала Борфейму казалось, что он способен укротить взбесившуюся тварь, развернуться и возвратиться к упавшей племяннице. Он не знал, как это случилось, зато видел, что мимо него промчалась гнедая с пустым седлом, легко обогнав жеребца, несшего на себе всадника. Именно тогда, впервые за всю длинную ночь, его сердце сжалось от ужаса. Вэлланор упала.