Летняя луна - Лаура Кинсейл

– Что ж. Это, разумеется, не влияет на мое предложение. У вас будет собственная спальня. И хотя я мечтаю о наследнике, могу заверить, что не собираюсь вторгаться в ваше уединение больше, чем это необходимо.

Она взглянула на него:

– Необходимо для чего?

Брови его сдвинулись еще сильнее, напряженный взгляд был ужасен.

– Я полагаю, мисс Ламберн, что если вы как следует постараетесь, то сможете вспомнить один инцидент, который произошел между нами в ту ночь, когда мы познакомились. Разумеется, я в любом случае хочу жениться на вас, поскольку поставил вас в такое… в такое недопустимое положение. Но я хотел бы иметь детей, если вы не сочтете это слишком суровым принуждением.

– Нет-нет. Я… я уже успела полюбить Вудроу. И девочек… – Она помолчала, а потом великодушно добавила: – Даже когда они вдвоем.

Он опустил взгляд на свои руки. Пальцы его сильнее стиснули спинку стула.

– Это передается по наследству в нашей семье… близнецы. У моей первой жены… родились близнецы. – Казалось, он потерял мысль. – Они умерли… Но не будем об этом.

Мерлин удивилась:

– Ты говоришь, у тебя уже была жена?

– Да.

Огонек ревности полыхнул в ее сердце.

– А почему ты женился на ней? Она была в недопустимом положении?

– Разумеется, нет.

– Тогда почему…

– Женитьбу устроил мой дед. Она сама была не более чем ребенок.

– А сам ты, конечно, всегда был взрослым.

Он устало посмотрел на нее. Мерлин вдруг осознала, что непрерывно сжимает и разжимает пальцы. Тогда она убрала руки за спину и прочно сцепила их там.

– Я не тоскую по ней, Мерлин, если тебя беспокоит это. Я вообще едва успел ее узнать. Это было давно, Чара. Очень давно.

Она склонила голову и сделала реверанс:

– Пожалуйста, разрешите мне удалиться?

– Сделано неплохо, – сухо сказал он. – Ты усвоила уроки Вудроу лучше, чем он сам. Ради Бога, Мерлин, тебе не нужно спрашивать разрешения, чтобы выйти из комнаты.

– Не нужно?

– Конечно, нет. Вудроу ребенок. А ты здесь гостья.

– Я думала, что я здесь узница.

Стараясь сохранять спокойствие, он вежливо улыбнулся ей:

– Мерлин, предупреждаю тебя. Еще немного, и я потеряю терпение.

– Все это как-то не сходится. Если я не узница, то почему я обязана каждый день завтракать с тобой, брать уроки верховой езды и делать все, что ты заставляешь? Больше ты не требуешь этого ни от кого, только от Вудроу!

– Я же говорил тебе. Я хочу, чтобы ты научилась жить в реальном мире. Или ты думаешь, что это надо только для того, чтобы я мог лишний раз поболтать с тобой?

Мерлин именно так и полагала, но, увидев его рассерженное лицо, решила, что лучше этого не говорить.

– Все это преследует определенную цель, Мерлин. Вудроу должен уметь разговаривать разумно – с любым человеком и на любые темы. И будет неплохо, если ты тоже этому научишься. Задавая трудные вопросы и ожидая ответы на них, я преследую конкретные цели. Наша семья занимает определенное место в обществе, мисс Ламберн, и со временем это место займет мой племянник. И не исключено, что однажды судьба империи будет зависеть от того, насколько хорошо Вудроу сумеет выстроить речь и использовать мозги.

Мерлин закусила губу, переживая за Вудроу, на хрупкие плечи которого может взгромоздиться вся империя.

– О Боже, боюсь, что в такой ситуации он будет заикаться совершенно ужасно.

– Я говорю о будущем. Он преодолеет заикание.

– Я с ним разговаривала об этом. Он уверен, что будет страдать заиканием всегда.

Рансом пожал плечами:

– И все-таки я считаю, что он его победит.

Эта бессердечность всколыхнула в груди у Мерлин протест.

– Не думаю, что ты поможешь ему избавиться от заикания, пугая этими ужасными уроками общения!

– А я думаю, мисс Ламберн, – резко ответил он, – что он преодолеет этот недостаток самостоятельно.

– А что если это невозможно?

– Это вполне возможно, уверяю тебя.

– А если все-таки нет? Откуда ты знаешь? Вы полагаете, что знаете все на свете, мистер герцог, но вы не можете знать, что это за чувство, когда пытаешься что-то сказать, а у тебя ничего не получается!

– Напротив, – с невозмутимым видом сказал он. – Мне хорошо известно это ощущение. – Мерлин прищурилась. Ровным голосом он продолжил: – Я сам заикался. До двадцати одного года.

Она с удивлением уставилась на него. Хладнокровный, заносчивый, властный Рансом. Она не понимала… Слабым голосом она переспросила:

– Ты заикался?

Он кивнул.

Мерлин села, не спуская с него глаз:

– Не могу себе это представить.

Он пожал плечами:

– Я бы и не хотел, чтобы ты представила. Я рассказал это только затем, чтобы ты не поддерживала Вудроу, когда он сам себя жалеет. И я просил бы тебя не распространять эту информацию.

Она поднялась. В горле у нее застрял комок, из-за чего ей было необходимо удалиться из компании Рансома, и как можно скорее.

– Да, конечно. А сейчас я должна идти, а то я… не успею переодеться для верховой езды. – Она подошла к двери, но, взявшись за ручку, остановилась и обернулась.

Рансом стоял такой же, как всегда: уверенный в себе, высокий, элегантный и бесстрастный. Рука его спокойно лежала на спинке стула. На среднем пальце красовалась большая золотая печатка. Девушка только сейчас обратила на нее внимание.

Неожиданно для себя Мерлин выпустила ручку двери, бегом пересекла комнату, погладила Рансома по руке и, нагнувшись, с чувством поцеловала золотую печатку. Потом развернулась и торопливо вышла из комнаты.

Глава 12

Рансом, расслабившись, сидел в кресле в укромном уголке Годолфинского салона и слушал, как в другом конце комнаты Блайз играет на фортепиано для кучки гостей. Он разглядывал тыльную сторону ладони. Позади него Шелби и Жаклин затеяли очередную вечернюю перепалку, что с недавних пор стало для них традицией. Он сгибал пальцы и наблюдал, как отблеск свечи отражается на золоте печатки. При таком освещении металл казался мягким и теплым. Рансом вспоминал утренний разговор с Мерлин.

– Мама, – сказал он негромко: ему не хотелось, чтобы кто-нибудь из гостей услышал их разговор, – как ты думаешь, мисс Ламберн нездорова?

Герцогиня Мей подняла голову, оторвавшись от томика восточной поэзии.

– Что ты, нет, дорогой, – успокаивающим тоном ответила она. – Я вовсе так не думаю.

– Она сейчас не так хорошо выглядит, как в первые дни после приезда к нам.

– Разве? – Герцогиня Мей огляделась вокруг в поисках Мерлин. – Кажется, она уже поднялась в спальню. Знаешь, дорогой, если она действительно стала хуже выглядеть, то именно ты первый должен был это заметить.