Жесть - Вячеслав Шалыгин

– Это хорошо. Раз сам говоришь, что в норме, значит, здоров. Имя свое помнишь?

– Так точно, – Иван на секунду завис, – никак нет.

– И это хорошо. Дежурный, номер ему присвоили?

– Никак нет, личный номер присваивается, когда боец встает в строй.

– Значит, до завтра побудет безымянным, – доктор вынул из кармана бумажный листок и положил на стол дежурного. Сверху он положил какую-то коробочку. – У меня дела, так что вы сами. Здесь шприцы, все пронумерованы. Вводить препараты каждые два часа. Первый укол можно сделать прямо сейчас… хотя, нет, в одиннадцать сделаете, чтобы потом не путаться.

Доктор взглянул на архаичные наручные часы.

– Первый укол в одиннадцать, дальше по порядку номеров каждые два часа, – повторил задание дежурный. – Есть, понял.

– Вот и славно, – доктор сунул руки в карманы и удалился, насвистывая какую-то известную и в то же время незнакомую Ивану мелодию.

Иван плохо понимал, что с ним творится, но если честно, его с каждой секундой все больше волновали вопросы, так сказать, ближнего прицела. По мере того, как отпускала сонливость и проходило оцепенение, Ивана все больше мучила жажда. А еще ему безумно хотелось есть.

– И не забудьте его накормить, – донесся откуда-то издалека голос доктора. – Не позже полудня. Дайте ему двойной паек и белковую смесь.

– Есть, понял, – вновь проронил дежурный и опять уставился на столешницу.

Иван поворочался немного и снова замер, пытаясь как-то отвлечься, чтобы не думать о воде и пище. Похоже, «задумчивый» дежурный понял наказ доктора буквально и решил накормить нового товарища без одной минуты двенадцать, не раньше и не позже. Сколько осталось до заветного полудня, Иван не знал, поскольку имплант молчал, будто бы вовсе исчез, испарился из организма. Больше часа точно, ведь доктор отложил укол до одиннадцати. Мысль о целом часе голодных мучений была невыносимой. Но выбора у Ивана не оставалось, только терпеть.

– Где мясо? – вдруг пробасил какой-то новый голос. – Показывай.

На появление нового посетителя дежурный отреагировал гораздо живее, чем на визит доктора. Воин вскочил, вытянулся в струнку и четко отошел в сторону, освобождая проход к койке Ивана. По проходу неторопливо, но быстро, поскольку неспешность компенсировалась огромными шагами, приближался очередной человек-гора. Дежурный выглядел крупным мужчиной, но этот… рядом с ним воин терялся, как годовалый бычок рядом с матерым лосем.

– Что это опять за колибри? – посетитель хмуро взглянул на Ивана. – Хотя бы одного нормального найти не могли? За что Сивый деньги получает? Учил его, учил, как подбирать кадры, а он сопляков вылавливает. Только языком чесать горазд, алкаш чумазый. Что мне, опять самому за мясом ходить?

– Не могу знать, господин инструктор, – ответил дежурный.

– Тебя и не спрашиваю. Боец, встать!

– Ему нельзя вставать еще два часа, – сказал дежурный.

– Молчать! – рявкнул инструктор. – Встать, я сказал!

Иван попытался сесть на койке, затем спустил ноги на пол и медленно встал. Голова закружилась и замутило, но встать он сумел. Даже выпрямился.

– Устанем откармливать, – смерив Ивана скептическим взглядом, сказал инструктор. – Кожа да кости.

– Вы не правы, инструктор Лосев, – в помещении вдруг снова появился доктор. – Вполне приличный экземпляр. К тому же нам некогда устраивать конкурсы. Хозяин требует ускорить процесс. Ему нужны сотни новых бойцов. Сотни! Понимаете, Лосев? В проект доктора Шульца вложены огромные деньги, поэтому лучше, если мы сделаем все, что можем. Даже больше, чем можем. И мы, и вы. Понимаете?

– Я все понимаю, – пробасил инструктор. – Хозяин откусил больше, чем смог прожевать. Теперь ему требуется выправить ситуацию, а иначе ему кирдык. Только не получится у него ничего с такими вот бойцами. Мало того что они необучены, так еще и хилые все. У меня половина тренировочного лагеря такие вот заморыши. А кто покрепче, из того ваши таблетки никак не могут вывести все импланты. А пока импланты в организме, ваши стимуляторы плохо работают. Получается замкнутый круг. С имплантами бойцы слабоваты, плюс к тому мнемотехники или даже толковые биомехи могут их за эти самые импланты, как за хобот, взять и нагнуть. А совсем без имплантов народу пока мало, и новые кадры тут не помогут. Не поспели еще «вишни в саду у дяди… Вити».

– К сожалению, таблетка пока экспериментальный продукт…

– О том я и говорю. Рано хозяин дернулся. Надо было до ума ваш продукт довести. Бойцов тщательно отсортировать…

– Теперь поздно…

– Само собой, – Лосев вздохнул. – Знал бы я, что вся ваша затея таким пузырем окажется, не пошел к вам на службу. Солидные вроде люди, а дела ведете, как пацаны.

– Вы слишком много рассуждаете, инструктор, вам не кажется? – прошипел доктор.

– Эвона как, зубы показываем? – Лосев усмехнулся. – Ладно, доктор, расслабьтесь. Я свой контракт отработаю, зря, что ли, в подполье уходил? Для достоверности почти литр крови на поле боя оставил. Но и вы не забудьте, что обещали.

– Мы тоже выполним все условия контракта, – холодно проронил доктор. – Забирайте бойца, раз уж подняли с койки. Стимуляторы не забудьте.

– Не забуду, – инструктор сгреб со стола коробку со шприцами и кивнул Ивану: – За мной шагом марш!..

…Иван мало что понял из разговора инструктора Лосева и помощника доктора Шульца, а еще меньше он запомнил. Поскольку его по-прежнему волновали только два вопроса: как бы поесть и попить. Дошло до того, что когда инструктор привел бойца в столовую, усадил за стол и приказал принести двойную пайку, из головы у Ивана вылетело и воспоминание о самой беседе.

А что происходило дальше… Иван уже просто не запоминал. Просто делал то, что подсказывали инстинкты, простейшие навыки или инструктор. Ел, пил, куда-то шел, мылся, переодевался. Снова пил, теперь белковые смеси, подставлял руку или задницу для уколов. Тупо подчинялся командам, становился в строй, выходил из строя, падал и отжимался, вставал, снова падал…

И так до обеда. И после него. И после ужина. И…

А вот дальше монотонный ритм вдруг прервался, и до Ивана неожиданно дошло, что за весь день он так ни на минуту и не задумался. А дошло это до него потому, что после ужина его, как и сотню других бойцов, вдруг усадили на табуретку в просторном ангаре и заставили шевелить мозгами, а не конечностями.

Поначалу бубнеж инструктора казался просто фоновым шумом, но минут через пять Иван начал улавливать слова, а еще чуть позже и их смысл.

– …Не буду призывать вас забыть, кем вы были раньше. Вы этого и так уже не помните. Да это и не важно. Теперь вы бойцы команды «сто один». Это все, что вам нужно знать и помнить всегда…

Иван снова отвлекся. То, что он теперь будет жить на казенных харчах, стало понятно еще утром, без инструктажа. Его теперь кормили, одевали, обували, выдавали ему дополнительный белковый паек и гоняли, как сидорову козу, по тренировочному лагерю. Комментарии, как говорится, излишни. При этом Копейкин не понимал и не хотел понимать, кому принадлежит лагерь и чему его будут учить, поскольку думал только о еде и об удовольствии, которое он получит, когда нагрузит мышцы тяжелой работой.

Странно, но потеря памяти и интереса к прежней жизни почему-то не распространялась на некоторые знания. Например, он помнил, что дело в эндорфинах, которые вырабатывались организмом и обеспечивали это странное удовольствие от мышечной работы. Но теперь вся эта высоконаучная информация стала для него пустым звуком. Есть, спать и качаться – это все, чего он теперь хотел. А нагружать голову лишней информацией он не хотел. И не получалось у него, честно говоря. Обрывки знаний пока болтались под сводом черепа, но по большому счету голова сделалась пустой и легкой, как воздушный шарик. Того и гляди, оторвется за ненадобностью и улетит.

– Слушать сюда! – повысил голос инструктор. – Не спать! Я понимаю, что вам трудно сейчас понять мою мудреную речь. Вам сейчас даже первоклассника не понять. Но через сутки вы придете в норму и начнете соображать. Так вот, чтобы через сутки не удивляться, что у вас в башке дыра или потеряны какие-нибудь важные части тела, вам все-таки придется кое-что уяснить. И по части безопасности, и вообще. Тебе говорю, боец!

Инструктор вдруг выбил табуретку из-под какого-то задремавшего воина и пару раз пнул упавшего бойца в живот. Тот захрипел и свернулся калачиком.

– Сел на место! – инструктор схватил воина за воротник и основательно встряхнул. – Поставил табуретку и сел! Быстро!

Боец кое-как поднял табуретку и вдруг замахнулся кондовым предметом мебели на Лосева. Реакция инструктора оказалась жесткой и мгновенной. Он перехватил руку бойца и резко вывернул. Послышался отчетливый хруст, боец вскрикнул, но в следующую секунду умолк, поскольку Лосев нанес ему короткий удар кулаком точно в нос. Снова захрустели кости, теперь лицевой части черепа, и боец вновь рухнул мешком на пол.