Шагни в Огонь. Искры (СИ) - Анна Мичи

Да, дети влияют друг на друга исключительно положительно. Знакомство со сверстником пошло на пользу и Хиден-эли. Девочка оживилась, больше не прячется от обитателей особняка. Да и её обучение элхескому пошло гораздо быстрее – можно оставить интенсивные методики, не терзать сознание ребёнка магическим влиянием: теперь она закрепляет пройденный за неделю материал и увеличивает словарный запас при помощи Даниллена. Орриэ-лаэ уже начал подумывать, а не забрать ли мальчишку на лето из школы, чтобы он мог проводить с девочкой не только выходные.

Хотя нет, тогда в доме станет слишком шумно.

– Ну! Показывай! Что там?! – Хиден нашла Дани в саду. Он сидел в тени, на скамейке возле маленького пруда, старательно делая вид, что читает книжку. – Ну?!

Вместо того чтобы показать стекляшку, мальчишка виновато спросил:

– Дядя очень рассердился?.. Ну, что я помешал.

Девочка фыркнула. Неужели обязательно так лебезить перед взрослыми? Даже если наставник рассердился, свет ведь на этом не кончится.

– Забудь про него. Показывай прозрачный камушек! – Хиден сложила руки на груди, недовольно сморщила нос.

– Здорово! У тебя все эмоции на лице написаны! – Дани забыл выглядеть виноватым, затараторил. – На Воздухе все так открыто чувства выражают? Здорово! У нас так не принято – настоящие эмоции в себе надо держать…

– Ты говоришь быстро. Не понимаю, – девочка дёрнула его за рукав формы, прерывая словесный поток. – Что ты хотел показать?

– Ах да, извини, – лягушонок достал из кармана пиджака прозрачную пластинку размером чуть меньше ладони, осторожно протянул. – Это мана.

Хиден повертела пластину в руках. Стекляшка и есть! Тяжёлая, прохладная хрусталина. Что в ней особенного? Линза, увеличительное стекло? Девочка посмотрела через пластинку на кленовый листик – да нет, не увеличивает вроде, – подставила её под луч света – тот преломился, запрыгал по земле солнечным зайчиком. Стекляшка! Фу!

– Мана, – повторил Дани, на всякий случай и мысленно тоже: – (Око).

– Знаю, – Хиден кивнула, показывая, что слово ей знакомо, и недоверчиво сощурилась. – (Это у тебя вместо очков?)

– Ты чего! – мальчик осторожно выхватил из рук беловолосой пластинку. – Мана – это для книжек. Картинки смотреть.

Значит, всё же линза. И стоило из-за увеличительного стекла такой шум поднимать? Глупый лягушонок!

– Смотри, – Дани тем временем открыл книгу – учебник – где-то на середине и аккуратно положил хрусталик на одну из иллюстраций.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом изображённый на рисунке цветок вдруг стал как настоящий – появился над пластинкой, расправил маленькие острые листики, раскрыл бутоны. Хиден даже показалось, что он источает тонкий пряный аромат.

– Ниера, цветок забвения. Произрастает на границе Валиссии и Сорэнарэ, цветёт в сезон дождей. Стебель и листья используются для приготовления обезболивающих настоек, из цветов валиссийцы делают хмельной напиток, – мальчик зачитал надпись под картинкой вслух.

– Красивый, – произнесла Хиден чуть слышно и попыталась коснуться нежно-лиловых лепестков. Цветок вновь спрятался в книгу, оставив лишь тонкое пощипывание магии на кончиках пальцев.

– Интересно, а почему цветок забвения?

– Не знаю, – девочка пожала плечами. – Слушай, а при помощи этой пластинки можно любые картинки так смотреть?

– Нет, – Дани убрал хрусталик в карман, закрыл учебник. – Только в книжках, на которые специальное заклинание наложено, для других не сработает.

– А что за заклинание?

– Какая-то ремесленная магия. Не знаю, – лягушонок пристально посмотрел на Хиден, усмехнулся. – Забудь. Не женское это дело – заклинаниями интересоваться.

***

– Огонь растапливает лёд, – из-за неплотно закрытой двери раздавался детский голос, неуверенный, но старательный, – огонь отбрасывает тени.

Орриэ-лаэ остановился, прислушиваясь. Улыбнулся: баллада была из любимых. Предсказание-пророчество, вплетённое в стихотворные строки – о защитнике Огненной девы, хранителе её, наставнике и верном помощнике. Баллада, написанная давно, столетия назад, оживала новыми красками, выводимая неумелой ещё в элхеском языке девочкой.

Пение – неплохая тренировка. Неплохая тем более в изучении языка анедве-ми, высота тона в котором определяла порой малейшие смысловые различия. Чем чаще Хиден будет петь, тем чище, тем красивее станет её обычная речь.

– Шагни в огонь! – мелодия сменила тональность, ударила силой. – Не выбирай дороги длинной, проторённой. Шагни в огонь! И сильным стань в огне, никем не покорённом.

Захваченный музыкой, алор тряхнул головой. Слишком хорошо известные ему слова терзали сердце.

Никто не знал, о ком именно повествует баллада. Никто не догадывался, какой из Огненных дев она посвящена. Это было пророчество без указания срока. Возможно, оно относилось к давно ушедшему. Возможно, говорило о будущем. Возможно, воспетый в балладе герой принадлежал миру сегодняшнему.

Орриэ-лаэ был знаком с различными версиями толкований баллады. С давних пор немало поэтов и сказителей пыталось вложить своё в простые строчки. Каноническое толкование гласило: когда-то появится человек, на роду которому написано воспитать новую королеву. Тот, кто разрушит глиняного колосса издряхлевшей политической системы. Кто возродит иную страну, милостивую ко всем своим обитателям.

К сожалению, слова пророчеств туманны и подходят к чересчур многим знамениям.

– Шагни в огонь! Забудь себя, отбрось печали и тревоги. Шагни в огонь! Ведь для тебя давно уж нет другой дороги, – урок пения продолжался.

Алор вздохнул, снова улыбнулся – на этот раз невесело. Медленно отошёл от двери, за которой упражнялась девочка, свернул на балкон – бездумно, не замечая окружающего. Жаркий воздух ударил в лицо, воскрешая в разуме слова песни.

Шагнуть в огонь. Оставить всё, с пустыми руками, с холодной головой и горячим сердцем броситься в пламя.

Баллада, как свойственно стихотворным произведениям, обыденнейшее преображала в великое.

Шаг в Огонь. Для Орриэ-лаэ этим шагом стала присяга. Клятва королеве, Огненной деве Рейки. Алор был молод, полон надежд и намерений послужить во славу королевства. Один взгляд Девы вознаграждал за любые лишения. Одна её улыбка освещала жизнь.

Но маг никогда не смог стать для неё кем-то большим, нежели советником. Верным, спору нет, драгоценным, важным советником, умным, не раз помогавшим другом. Завидный пост канцлера государственной безопасности, заслуженная награда за годы жизни, отданной на благо страны, казалось бы, красноречиво свидетельствовал, как сильно необходим был Орриэ-лаэ королевству.