Забытый - Москва - Владимир Кожевников

Бобра отыскал Гришка и объявил, что его разведчики заметили в степи, севернее предполагаемого отхода обозов, большие тучи пыли. Может отступающие, а может... С великим трудом, с помощью сотников, Гришки и его разведчиков, да Корноуха с его арбалетчиками Дмитрий смог распорядиться лагерем: перетащить на левый берег и обустроить здесь Иванов полк, разослать разведчиков и рассадить на самых опасных направлениях Корноуховых стрелков.

- Андрюха, смотри! Только на тебя, на твоих надежда! Если наскочат, даже небольшим отрядом - всем нам П.....Ц! Не пейте! Когда разведчики скажут, что чисто, тогда уж... А пока держитесь! Иначе такое будет!..

- Ох, князь, понимаю! Сам грешен, но такого безобразия... Теперь я вижу, почему их татары лупят!..

Дмитрий рассмеялся - в устах Корноуха это звучало!

* * *

День прошел в суете. Дмитрий выяснял обстоятельства вчерашнего дня. Разыскивал тех, кто стоял в интересующих его местах, расспрашивал. Первым отчитался Корноух:

- А что много рассказывать, князь? Все, почитай, как на Синей Воде. Даже лучше! Ведь били из укрытия. Как саданули, так они сразу стрелять почти перестали, смешались. Только вот князь Семен долго сопли жевал. Пока вперед собрался, они уж опять очухались. Но, правда, сунуться как следует так и не смогли. Мы им не дали. Лупили, куда доставали. Ну а потом Семен вперед пошел, мы и все...

- Что ж, молодцы! Тебе как, опять лучшую бабу из гарема в награду?

- Не-е... Из гарема - ну их! Тут в Нижнем такие пышки, никакой гарем не сравнится. Так что Бог с ними.

- Неужто в Нижнем завел?!

- Ну, князь, ты в Москве не обмолвись.

- Да ладно уж, кобель ты старый!

- Почему старый?! Что ль я намного старше тебя?

- Ладно, молодой. Молодой!

* * *

От других стрелков Бобер ничего не добился, да ему уже и не нужно было. Возникла необходимость осмыслить и понять, почему произошло именно так, но это приходилось откладывать на потом, когда можно будет поразмыслить не торопясь. А сейчас...

Ему не давала покоя возможность продолжения похода. Из Нижнего подошли свежие, совершенно нетронутые полки. А те, что выиграли битву, несмотря на значительные потери были полностью боеспособны и готовы к продолжению похода. А если принять во внимание настроение после одержанной победы! И это против наголову разбитого, потерявшего все обозы, то есть полностью лишенного обеспечения противника!

То есть, по всем прикидкам Бобра, путь на Булгар был чист, а сам Булгар обречен, он находился в таком же положении, как в свое время Ябу-городок. Если не хуже!

Конечно, могли качнуться на север какие-то силы, подчинявшиеся непосредственно Сараю. Но все это поддавалось контролю и расчету, и отойти на Пьянский рубеж, чтобы прикрыться от нового набега, было никогда не поздно.

Дело оставалось за малым: подвигнуть на продолжение кампании князя Дмитрия Константиныча.

Тут-то и потерпел победитель татар свое первое и совершенно сокрушительное поражение.

* * *

Князь Дмитрий Константиныч, как показалось Бобру вначале, от радости на время просто сбрендил. (А может, и не на время?) Пьянство на берегу Пьяны открылось такое, какого Бобер до сих пор просто представить себе не мог.

Мало того, что сразу же, как только Иван проревел: "Праздновать будем!", перепились враз все победители. Подошедшая через три дня пехота, уже полупьяная, уже обрадованная не столько победой, сколько тем, что самим теперь не придется драться и погибать, не удосужившись даже как следует развернуть лагерь, удивительно быстро надралась до скотского состояния.

Сам Великий князь являл собой удивительный феномен. Со всем, что пытался втолковать ему Бобер, он безоговорочно и радостно соглашался. "На Булгар?! Идем! Как пешцы подойдут, так идем! Что, пришли уже?! Значит завтра же! Поднимаем всех до восхода и... пшли! А сейчас - давай! По последней! За победу!"

Он вливал в себя столько, сколько не мог бы вынести ни один нормальный человек, но, что больше всего удивляло и злило Бобра, не отключался основательно. Наступал момент, и он либо тыкался носом в столешницу, либо вставал и, с помощью отрока добравшись до постели, падал и засыпал. Но не проходило часа, как он вновь был на ногах, вновь сидел за столом, потчевал окружающих, вливал в себя мед и брагу и по новому кругу пускался в разговор о походе: "3автра выступаем! На рассвете! Все! Шутки в сторону! А сейчас давайте по последней. За победу!"- после чего вновь сваливался на час и снова воздвигался за столом как Ванька-Встанька.

Все надежды Бобер возлагал на приход подкреплений, пехоты. Он расчитывал, что это заставит князя очнуться, протрезветь, задуматься. Когда же пехота подошла и тут же нажралась (а князь этого даже не заметил), все надежды рухнули.

Дмитрий плюнул, собрал своих арбалетчиков, приказал Гришке отделить разведку от войска, загнать ее в степь и заставить работать в прежнем режиме, и уехал в Нижний.

* * *

Но и в городе творилось невообразимое. Как будто все Пьянское безобразие приехало в Нижний вместе с Бобром. Народ пил, пел, плясал, куражился, скандалил, дрался, охотно и радостно мирился и снова пил. Пил и пил!

Арбалетчики просто не вынесли такого испытания. Их встретили как сказочных героев. Тем более, что они были первыми из вернувшихся с поля победы. И они потихоньку, по одному-по двое, стали исчезать, и скоро все растворились в бурлящей, гулящей, безумной бестолочи сошедшего с ума города. Последним пропал Корноух. Конечно, завалился к какой-то из своих "пышек". Но как мог Бобер его осуждать?

И тут, увидев полный сдвиг мозгов и невообразимый разброд среди горожан и прочувствовав, наконец, что с этим ничего не поделаешь. Бобер неожиданно успокоился. Он сообразил очень простую и приятую вещь (почему, вот, только не сразу?!), что ведь и он может среди всего этого безумия совершенно незаметно на какое-то время потеряться, никого не встревожив и не заинтересовав, что его не будут искать и домогаться.

И он тоже исчез.

* * *

Весть пожаром полыхнула от Нижнего к Москве и дальше: к Твери, Новгороду, Плескову, а оттуда и к Вильне: князь нижегородский побил татар!

Легко понять, как бурно, даже буйно радовался известию московский князь, но самое неожиданное сотворило оно в Крестовой келье. Алексий, узнав, немедленно потребовал к себе племянника Данилу, первого и единственного теперь (брат Феофан умер полгода назад) советника своего во внешних делах.

Данило, ничего пока не знавший, не на шутку встревожился. Такие неожиданные призывы со стороны митрополита никогда ничем хорошим не кончались. Направляясь к Алексию, он терялся в догадках.

"Что могло случиться? Не иначе как Тверь. Михаил из Вильны вернулся? Ну и что? Литва? Орда? Опять власть в Сарае поменялась? Но их там уже десяток поменялся, и все выходило - Москве на руку. Да и не дергал он меня по такому поводу никогда! Что же?!"

Вид митрополита озадачил племянника еще больше. Не было озабоченности на его лице, не было тяжелого раздумья. Глаза блестели возбужденно, а лицо было как будто даже и веселым.

- Что стряслось, отче?

- Слыхал новость?

- Какую?!

- Наумничали, нахитрили! И как всегда - на свою же башку. Глупую!

- Да что случилось?!

- Помнишь, зятя княжеского в Нижний спровадили?

- Ты говорил - князя от влияния оберечь...

- Оберегли! А он татар разбил! Булгарского хана Пулад-Темира. Целый тумен! Обоз, говорят, весь захватил. Вот тебе и "зять - любит взять"... Кричат - Константиныч... Тоже мне вояку нашли! Тут даже сомневаться не приходится. Но как теперь этот Константиныч себя поставит - смекаешь?! Татар побил! И такой воевода под рукой.

- Тут и смекать нечего. А кто ж тебе его сплавить-то присоветовал?

- Кто... Старость моя, видно, запела - струсил! - Алексий с досадой махнул рукой. - А с чего?! Он ведь сам просил: веди меня, отче, указуй, буду слушаться. Нет - забоялся! Как посмотрел эту комбинацию со стенами кремлевскими, так и подумал: не будет он меня слушать, обманывать начнет. Ну пусть бы и обманывал, да был под рукой - всегда можно было осадить. А теперь поди, спутай его - не дастся!

- Чего ж ты от меня-то хочешь?

- Надо его как-то возвращать. А я после такого уже и на себя не надеюсь. Давай подумаем, как его под свою руку обратно подвести. Желательно (очень желательно!), чтоб незаметно. Если он в Нижнем останется, наделают беды. Не он, так Константиныч.

- Наделают...

- Ну и как быть?

- Быть? - Данило засмотрелся в одну точку. - Но ведь у него семья здесь, дружина вся. Похоже, он насовсем-то в Нижний не собирается...

- Не СОБИРАЛСЯ! Знамо, кто ж такие дела сразу делает! Да и проводили его не по доброй воле. А теперь понравится - и соберется.

- Надо тогда через жену.

- Я тоже об этом думаю...

- Только послушает ли он ее, а она нас?

- Она-то должна. Умница моя! А вот он...

- Тогда, может, через князя? Наобещать...

- Нет!!! Князь никак, ни в коем случае не должен узнать, даже догадываться, что я заинтересован в его возвращении!