Могила повелителя - Виктор Ночкин

Искусство лекарей Дома Света славилось не только внутри Ордена. И миряне немало слыхали о великих талантах целителей, состоящих на службе у добрых братьев. Поговаривали о тайном магическом искусстве, при помощи которого возвращают в строй смертельно раненных и больных членов братства… однако, разумеется, это уже были выдумки. Понятно, что никакой магии в стенах Дома Света не применяли. Орден был достаточно богат, чтобы приглашать на службу лучших из лучших. Братство заботится о недужных воинах!

Поскольку добрые братья не расходуют денег на суетное, они располагали достаточными средствами, чтобы содержать превосходный лазарет.

Была, конечно, и тайна… Всему Кругу известно: добрые братья собирают и вывозят в Дом Света старые книги. Считается, что Орден стремится избавить мир от еретических записей, но среди древних фолиантов, хранящихся в скриптории орденской твердыни, имеются и древние врачебные наставления. Кстати, доступ к этим книгам — еще один стимул лучшим докторам Круга стремиться в Дом Света. Кое-кто явился, чтобы заглянуть в прославленную библиотеку Дома Света, вызнать секреты древних врачевателей, да и убраться восвояси… но они остаются — все до единого. Книг в Доме Света столько, что не перечитать и за две жизни, и лекари не в силах оставить службу Ордену, не в силах отказаться от доступа к старинным книгам. Их не удерживают против воли, они сами…

Словом, врачеватели Ордена — лучшие, точно так же, как и библиотека Дома Света — наверняка самая полная из всех, какие только есть в Круге. Возможно, где-то на севере в древних городах, таких, как Айхерн, и сохранились собрания более обширные, но они пребывают в забвении, никто не сдувает пыль со страниц, тогда как книгами орденской библиотеки непрерывно пользуются.

В Доме Света Бремека быстро поставили на ноги, при помощи настоек, составленных по старинным рецептам, восстановили обращение крови и вернули бодрость членам, а целебные притирания разгладили шрамы на лице. Куда сложней, оказалось, избавить ловчего от сомнений, поселившихся в душе… Пока немощное тело оставалось в бездействии, разум Бремека оказался вынужден заняться непривычным. До сих пор жизнь охотника была движением, вечной погоней — за зверем, за людьми, за местом в орденской иерархии, за всевозможными призами… Разуму не приходилось трудиться, пока тело справлялось. Лучший охотник! Бремек — лучший охотник Круга! Лучшему нет нужды размышлять. Совсем иное дело, когда Бремек оказался одним из самых немощных членов братства… Охотник будто увидел жизнь с изнанки — Архольд стал пренебрегать вернейшим из сподвижников, потому что тот не в состоянии исполнять — как прежде — щекотливые поручения магистра. Товарищи по оружию избегали общества калеки, и даже собственные оруженосцы шептались за спиной, втайне посмеиваясь над добрым братом, который, дескать, не в состоянии самостоятельно спустить штаны, если имеет нужду. Грубые зверобои, которые прежде с радостью служили великому ловчему, которые ловили каждое слово, присматривались к его знаменитым охотничьим приемам — теперь тяготились службой.

Бремек слышал эти тихие разговоры, замечал лукавые взгляды искоса, однако делал вид, что ничего не знает, и старался как можно реже звать на помощь. Из-за этого страдал еще больше… и мечтал поскорей избавиться от хворей. Казалось, стоит исцелиться телу — и все станет как прежде. Но нет! Бремек уже изменился — мысли немощного калеки, мысли одиночки, затоптанного толпой, не покинули тело даже после того, как зажили побои. Лекари Дома Света в считанные дни вернули Бремеку телесную бодрость — и он тут же захотел покинуть опустевший замок. Большая часть братьев ушла на север, в поход против Ройнгарда. Те, кого ловчий именовал приятелями — то есть добрые братья из окружения Архольда, честолюбцы и интриганы, — отправились на юг с магистром, чтобы отыскать собирателя. Дом Света опустел, и лекари не позволяли Бремеку отправляться в далекий путь, они не желали лишаться такого замечательного пациента. Ловчий догадывался, что на нем опробовали какие-то старинные рецепты — уж очень быстро он воспрянул. Тем больше ему хотелось убраться подальше от мягких перин в лазарете и от горьких микстур, составленных по древним книгам… мало ли чего эти пройдохи намешали больному в питье? А еще Бремеку пришло в голову, что его удерживают в Доме Света согласно тайному распоряжению добрейшего Могвида. У великого магистра имеются причины не выпускать из-под надзора правую руку смутьяна Архольда. Ловчий почувствовал себя зверем, запертым в клетку. Вокруг толпятся любопытные, тычут пальцами, изучают повадки… Тем сильней захотелось сбежать.

Но куда отправиться? На юг, за Архольдом? Вот уж кого ловчему не хотелось видеть! Магистр выжал охотника, словно губку, вызнал все, что тот раскопал о собирателе зла, — и умчался, позабыв о несчастном Бремеке. Теперь он схватит собирателя, но уж добрейший Могвид постарается, чтобы это событие, на самом-то деле важнейшее, прошло незамеченным. И уж точно никто не поблагодарит бдительного Бремека, стараниями которого был обнаружен этот необычайно удачливый собиратель. Нет, на юг Бремеку не хотелось.

Наверное, самое интересное произойдет на севере… верней, в северо-западной четверти Круга — там сошлись два великих воинства: армия Лорда Тьмы Ройнгарда Железной Руки и добрые братья вместе со всеми, кто отозвался на призыв Дома Света. А если Архольд упустит собирателя по имени Корди — наверняка тот также отправится на северо-запад. К Лажвашу Моровой Язве.

Бремек велел оседлать смирную лошадку и сказал докторам, что хочет немного размяться. Ничего серьезного — постреляет кроликов и вернется к ужину. Немного свежего воздуха, любимое развлечение — это же на пользу выздоравливающему, верно? Он даже взял охотничий рычажный арбалет — дурацкое оружие, но способное пробить кольчугу и с десяти шагов. Лекари вышли проводить, наговорили на прощание тысячу дурацких советов и убедились, что уезжает Бремек налегке. Они, разумеется, не могли видеть в седельной суме туго набитого кошелька. Все необходимое ловчий решил купить по дороге — оружие, теплую одежду… Денег у него было довольно, прежде Архольд щедро награждал сподвижника, а тратить Бремеку не приходилось, его потребности оставались более чем скромными.

Уезжая, добрый брат не оглядывался. Ему опостылел Орден, служба и прежняя жизнь. Он хотел поглядеть на Круг, узнать его заново. И еще он хотел бы уразуметь, за что его били… Сон с избиением на раамперльской улице не оставлял ловчего, едва ли не каждую ночь Бремек видел тяжелый грязный башмак, а за ним — опухшую мерзкую харю, обрамленную клочковатой бородой. Иногда лицо проступало отчетливо, иногда было плохо различимо, но человека этого охотник не помнил.