Нежнее неба. Собрание стихотворений - Николай Минаев

Рецензия («С чувством ужаса тупого…»)

С чувством ужаса тупого,Очевидно за грехи,Я прочел сейчас ПоповаЗакавказские стихи.Вместо всяческих «жемчужин»,Отыскал я в них «клопов»…Нет, решительно не нуженВСП пиит Попов!

«Единственное счастье у меня…»

Единственное счастье у меняЛюбовь к тебе, она бурлит по венам,Ежеминутной нежностью пьяня,Не утоляя вымыслом мгновенным.Ей только два предписаны пути:Иль просиять, иль не дождавшись светаЮтиться в клетке сердца взаперти,Щадя самолюбивого поэта.Еще дышу тобою и покаНошу любовь как милую обузу,Которая быть может на векаОзолотит лирическую Музу.

«Как мог я – безумный – поверить, что ты виновата?..»

Как мог я – безумный – поверить, что ты виновата?Закатная сырость ползет по сентябрьскому саду,Под липами грустно, а небо чуть зеленовато,И острая жалость сменяет тупую досаду.Сейчас только, здесь только, в сумраке этом лиловом,Я понял, что значит с единственной в мире расстаться;О, милая, милая, я оскорбил тебя словом,Свой храм оскверняя безумной хулой святотатца…

«К терпенью, о Муза, себя приучай!..»

К терпенью, о Муза, себя приучай!..Здесь в поте лица говорят и внимают,Едят бутерброды и кушают чайИ делают вид, что стихи понимают.Здесь – этот осанист, а тот неказист —Сидят знатоки всевозможных пиитик,И каждый из них диалектик-марксист,И каждый иль в прошлом иль в будущем критик.А в центре стола и вниманья она, —Для многих к грядущему мост из былого, —«Трудами» и формами отягчена,Давать соизволит «по поводу слово».Здесь в прениях ставят вопросы ребром,Хотя разрешать их никто не намерен,Здесь барды от сох щеголяют нутром,В стихах повествуя, что чувствует мерин.И вот все сидят с выраженьем в лице,Друг друга словами до одури мают,И спорят о выеденном яйце,И делают вид, что они понимают…

Товарищи («Товарищи, товарищи, сюда!…»)

Начало ненаписанной пьесы в стихах

– «Товарищи, товарищи, сюда!Я отыскал…» – «Всегда найдет пройдоха»– «Прекрасный вид, поблизости вода!»– «И вообще здесь, видимо, не плохо?!.»– «Что это за растения растут?..»– «По-моему попали мы в пампасы!..»– «А интересно очень: есть-ли тутШирокие трудящиеся массы?!.»

«О эта нежность к бытию…»

О эта нежность к бытиюИ крови легкое кипенье…Любовь, я в жилах узнаюТвое серебряное пенье!И перечувствовать спешаПрикосновенье гостьи строгой,Переполняется душаОчаровательной тревогой.

«Я не клонил пред чувством головы…»

Я не клонил пред чувством головы,Я был пленен не женщиной, а Музой,Но ты пришла и сердце мне – увы! —Отяготила милою обузой.

И вот любовь, с которой сладу нет,В очарованьи необыкновенномДушой воспринимается как светИ чувствуется пламенем по венам.

И на строку ложится отблеск твой,И зреет страсть в тревоге ожиданья,И нависает тучей грозовойМолниеносный ливень обладанья.

М. А. Тарловскому («Я не хотел в «Прохладе», Марк Тарловский…»)

Я не хотел в «Прохладе», Марк Тарловский,С литературной резвостью орловскойПобить рекорды бардов наших дней,Нет, я решал задачи потрудней.

И пусть, поэт, не лживой одалиской,А женщиной желанною и близкой,К тебе прильнет в лирическую ночьМоя акмеистическая дочь.

Маяковскому («Саженный рост, фигура Геркулеса…»)

В этой жизни помереть не трудно,Сделать жизнь значительно трудней!..

Саженный рост, фигура Геркулеса,Размашистость и митинговый зык;И вот гремишь как ржавое железо,Чудовищно коверкая язык.

И простоты чураясь, что заразы,Ты начинаешь синтаксис давить,И громоздишь немыслимые фразы,Чтоб только рифм побольше наловить.

Увы! Они как груди у кормилицВ твоих строках беспомощно висят,К тому жив рифмах мой однофамилецТебя объехал лет на шестьдесят.

Изображать царь-колокол московский,Поверь, весьма сомнительная честь;Пора, пора, товарищ Маяковский,Тебе серьезно Пушкина прочесть.

Пора понять, что спишь ты беспробудно,Что голос твой – не голос наших дней:Ведь рифмовать по-твоему нетрудно,Писать стихи значительно трудней!..

«Нам не надо – мы не в Полинезии!..»

Нам не надо – мы не в Полинезии! —В эмпиреях мыслями витать,Назначенье нынешней поэзииБодрым духом массы напитать.

Ибо словно на закате лужицаНаша жизнь должна порозоветь,Если над бумагой понатужитсяВзяв перо, какой-нибудь медведь.

Он начнет: «Ой, вы поля отлогие!Ой ты, время тракторных пахот!..»И уже видны идеологияИ здоровый классовый подход.

Не беда, что слишком он старается,Что труда и пота не таит:Ведь читать никто не собирается,Но зато доволен сам пиит.

Знает он, что критики намеренно,Ерунду марксизмом серебря,Назовут его стихи про меринаНовым достиженьем Октября.

И упорно Музы краснолицые,Оттесняя белокожих нас,При поддержке чуть ли не милицииВсей коммуной лезут на Парнас.

«Автор безжалостный сей…»