Похищение Цирцеи - Лив Стоун

– У меня не было никаких планов, я просто хотел сказать дяде, что ты мне нравишься.

Мы обмениваемся улыбками. Я всегда испытывала к нему физическую тягу, но теперь понимаю, что есть что-то еще. Гораздо более особая связь. Я знала нескольких мужчин, с которыми хорошо ладила, но никогда не чувствовала того, что сейчас происходит между нами.

– Что тебе нравится во мне?

– То, что ты задаешь такой вопрос, – лукаво отвечает он.

– Это не ответ! – возмущаюсь я. – Назови хотя бы три причины.

Он смотрит на меня, пока золотая маска медленно исчезает.

– Твои глаза.

– Это слишком просто…

– Они всегда предают тебя, но ты этого не осознаешь, – дополняет он.

Я сглатываю.

– Любовь, которую питаешь к сестрам, – продолжает он.

– Правда?

– Я не верю, что кто-то может встать на вашем пути, когда речь идет о них. Мне нравится в тебе множество вещей, начиная от самых мягких в мире губ и заканчивая вишневым ароматом. Магическая сила и сопутствующее сексуальное высокомерие.

Я не могу насытиться этим! Опускаю глаза, одновременно смущенная и обеспокоенная.

– И все же я не проявила себя с этой стороны.

– Подумай еще раз. Зевс видел, как ты сражаешься. Он боится тебя.

Это меня беспокоит еще больше! Я восхищаюсь уверенным видом Гермеса, когда он проводит руками по волосам, проверяя, исчезли ли маленькие крылышки.

– Я влюбилась в тебя, когда мне было пятнадцать, в тот день, когда ты помог Пантее собрать ароматические травы.

Похоже, он сомневается в моих словах. Для него это была не более чем помощь пожилой ведьме, ухаживающей за садом, но я увидела привлекательного мужчину с безупречной внешностью, готового испачкать руки, чтобы прийти на помощь женщине.

– Ты более доброжелателен, чем хочешь показаться, – добавляю я. – Ты красив. У тебя чудесные руки, а задница…

– Цирцея, – обрывает он меня рокочущим звуком.

Золотая маска снова появляется на лице Гермеса. Я облизываю губы.

– Тем не менее, в конце того лета я застала тебя в объятиях нимфы, и на этом влюбленность закончилась.

– Нимфа на Поляне десять лет назад, – начинает он размышлять. – Это была очень интересная речная нимфа…

Я внезапно напрягаюсь. Он делает это нарочно, наблюдая за вспышкой ревности.

– В кафе ты говорила о Кевине, – защищается он.

Да, но я понятия не имела, что он чувствовал ко мне в тот момент!

– Он так и не появился в день, когда мы должны были встретиться, – нервно говорю я.

– Я убедил его, чтобы он не высовывался, – ворчит он.

– Что? Что ты сделал?

– Нашел его, чтобы поговорить о жизни и прежде всего о том, как глупо ее потерять, – объясняет он.

Холодный пот, стекающий по моей спине, превращается в жгучее дуновение. Его сильная ревность греет мне душу. Я почувствовала облегчение от того, что не встретилась с Кевином… Знаю, что это злорадствует собственническая часть меня, но для проформы не сдерживаю предупреждения, которое он принимает с оттенком восхищения и веселья.

– Не начинай.

– Постараюсь.

В любом случае, во время разговора о Кевине золотая маска почти исчезла.

Некоторое время мы молчим.

– И что теперь?

– Постараемся не делать глупостей, – отвечает он, напоминая о фразе дяди.

– А ты на это способен?

– Не бросай мне вызов, – смеется он.

Качаю головой и встаю, Гермес следует за мной.

– Я собираюсь вернуться домой.

– Позволю тебе опередить меня.

Мы похожи на двух подростков, которые машут друг другу, не желая расставаться. Когда я, в конце концов, вхожу в переулок, не оборачиваясь, обхватываю лицо руками, потрясенная тем, что только что пережила. Если это не был самый напряженный момент в моей короткой жизни, то я не знаю, как меня зовут!

Глава XVIII

Я не могу уснуть. Сердце бьется слишком быстро.

Бум, бум. Бум, бум. Бум, бум.

Меня лихорадит с момента нежного поцелуя в саду. Я все еще чувствую его руку между моих бедер.

Откидываю одеяло и встаю с кровати. Если божества Подземного мира могут купаться в ваннах с кипящей водой, не опасаясь, то для меня она слишком горячая. Охлаждаю ее небольшим количеством магии, прежде чем погрузиться. Быстро принимаю ванну. Все продукты Персефоны имеют цветочную основу. Уверена, что она делает их в течение шести месяцев, которые проводит на Земле. Ее мыло из плюмерии настолько великолепное, что в течение нескольких часов чувствую, будто ношу венок из свежих цветов.

Выхожу из воды, примеряю платья Персефоны, раздражаясь из-за нерешительности и присутствия Гермеса. Беру длинное розовое муслиновое платье, жалуясь, что оно слишком слащавое, вздыхаю, все равно находя его слишком красивым, и наконец выхожу из комнаты.

Бум, бум. Бум, бум. Бум, бум.

С этого момента я могу столкнуться с Гермесом где угодно и когда угодно. Нет причин нервничать, черт возьми! Но все, что мы сказали друг другу прошлой ночью, вызывает дрожь. Пять ночей. У меня осталось всего пять ночей, и мы не имеем права прикасаться друг к другу. Но ведь даже осужденные имеют право на последнее желание!

Останавливаюсь перед столовой и заглядываю внутрь: Персефона и Аид завтракают, Цербер лежит у их ног. Гермес не с ними. Обычно я подолгу гуляю по городу, но надеялась встретить его сегодня утром.

– Присоединишься?

Его голос заставляет вздрогнуть. Я оборачиваюсь, Гермес стоит передо мной в белой рубашке и сером пиджаке, Кадуцей приколот над сердцем. Взъерошенные темные волосы, щетина, бледные глаза…

Бум, бум. Бум, бум. Бум, бум.

Черт возьми! Я не в состоянии произнести ни слова!

– Соревнуешься с Персефоной в ее дворце? – спрашивает он меня, проводя указательным пальцем по ткани платья, на уровне плеча.

Нет, только не когда рядом Аид. Надо сохранять хладнокровие! Отталкиваю его руку.

– Она одолжила мне платье.

– Это не причина так прекрасно пахнуть, – отвечает он, пожимая плечами.

– Замолчи.

Он отступает на шаг, все еще улыбаясь и не отпуская меня. Чувствую, как меня пожирают глазами. Ладони начинают потеть.

– Идешь? – бросает он, входя в столовую.

Не знаю, как у него это получается, но, проходя мимо, он шлепает меня по заднице, что мне совсем не помогает! Я краснею. Нахал! Трачу несколько секунд, чтобы унять сердцебиение, и присоединяюсь к богам.

– Прекрасной ночи, Цирцея, – приветствует Персефона, наливая чай.

Сидя во главе стола, она сияет в наряде цвета фуксии.

– Прекрасной ночи, Персефона, – отвечаю я.

Аид, устроившийся рядом с ней, бросает на меня косой взгляд, занятый чтением документов из папки, перед ним дымится чашка кофе. Он продолжает что-то вполголоса говорить жене.

Гермес занял место напротив него. Я думала, что он