Опасная скорбь - Энн Перри

– Чего-чего?

– Некрофилия – это сожительство с трупом, – пояснил инспектор.

– Какая мерзость! – Персиваль скривил рот.

– А может, он воспылал такой страстью, что предпочел убить ее, лишь бы она не досталась никому другому? – язвительно предположил Монк, прекрасно зная, что на столь сильные чувства Майлз Келлард заведомо не способен.

– Не прикидывайтесь дурачком, – сквозь зубы сказал Персиваль. – Хоть вы и не слишком блестящий сыщик, насколько можно судить по этому делу, но вы же не глупец. Мистер Келлард хотел с нею спать – и ничего больше. Но он не из тех, кто безропотно сносит отказ. – Персиваль пожал плечами. – И если он стал настойчиво домогаться ее внимания, а она пригрозила, что всем об этом расскажет, он запросто мог ее убить. Ему не удалось бы замять такой скандал, как он ухитрился сделать после истории с бедной Мартой. Одно дело – изнасиловать горничную, и совсем другое – сестру жены. На этот раз ее отец не стал бы его покрывать.

Монк смотрел на лакея. Персивалю все-таки удалось заинтересовать инспектора, да он и сам почувствовал это; глаза его победно вспыхнули.

– А где сейчас эта Марта? – Какие бы чувства Уильям ни испытывал к Персивалю, он не имел права замять эту тему.

Персиваль улыбнулся. Зубы у него были ровные, но мелкие.

– Бог ее знает, – сказал он. – В работном доме, наверное, если жива еще.

– Кто она такая?

Лакей праздновал победу.

– Горничная, сейчас на ее месте Дина. Хорошенькая была, стройная, походка – как у принцессы. Мистер Келлард домогался ее внимания. Она ему отказала, но он ей не поверил. Проще говоря, изнасиловал.

– Откуда вам это известно? – с сомнением спросил Монк, хотя чувствовал уже, что это не ложь. Персиваль говорил слишком уверенно, он явно не мог придумать на ходу эту грязную историю.

– Слуги – те же невидимки. – Лакей заметно расслабился. – А вы не знали? Мы – часть обстановки. Я слышал, как сэр Бэзил отдавал кое-какие распоряжения на ее счет. Бедную девчонку вышвырнули на улицу, чтобы не распускала язык и вела себя прилично. Сэр Бэзил приказал ей убираться, не выслушав ее даже до половины. Зря она пошла ему жаловаться. Но Марта боялась, что у нее будет ребенок, как потом и оказалось. Самое смешное – сэр Бэзил даже не усомнился в правдивости ее слов. Он только сказал, что она наверняка вертела хвостом перед мистером Келлардом, а значит, сама во всем виновата. Выгнал и рекомендации не дал. – Персиваль снова пожал плечами. – Бог знает, что с ней потом стало.

Злость, прозвучавшая в словах лакея, явно была вызвана классовой ненавистью, а не сочувствием к несчастной девушке – так решил Монк и сам устыдился своего суждения. Почему-то эта мысль прочно засела в его голове.

– Так вы не знаете, где она теперь?

Персиваль фыркнул.

– Девушка без места и без рекомендаций, одна-одинешенька, в Лондоне, да еще и с ребенком на руках? А как вы сами думаете? На мануфактуры с детьми не принимают, в публичные дома – тоже. В работном доме, надо полагать… Или в могиле.

– Как ее полное имя?

– Марта Риветт.

– Сколько ей было лет?

– Семнадцать.

Монка не удивило услышанное, но к горлу тем не менее подступила неистовая злоба, и, как ни странно, на глаза навернулись слезы. Он сам не мог понять, что с ним происходит. Конечно, дело тут было не только в жалости к этой девушке, которую он даже ни разу в жизни не видел. Дело, наверное, было в сотнях таких же, как она, обесчещенных и изгнанных без малейшего на то основания. Ему, должно быть, не раз в прошлой забытой жизни доводилось видеть их заплаканные лица, умирающую в глазах надежду, и уж наверняка он не однажды наблюдал их мертвые тела со следами голода, насилия, болезней.

Почему это так задевало его? Почему душа его до сих пор не огрубела? Может быть, нечто подобное случилось с кем-то из близких ему людей? Вполне вероятно, что он так никогда этого и не узнает…

– Кто еще был в курсе? – спросил Монк, и голос его дрогнул от еле сдерживаемых чувств.

– Только леди Мюидор, насколько мне известно. – На секунду в глазах Персиваля зажглась искра надежды. – Так, может быть, именно об этом узнала миссис Хэслетт? – Он слегка приподнял плечи. – И пригрозила рассказать миссис Келлард? И если она и впрямь все выложила ей в ту ночь…

Он не договорил. Да и не было нужды добавлять, что Араминта могла убить сестру в припадке ярости и стыда, чтобы завтра об их позоре не узнал весь дом. Версий было много, одна безобразнее другой, но что самое главное – они не имели отношения ни к самому Персивалю, ни к кому-либо из слуг.

– И вы до сих пор об этом не сболтнули? – недоверчиво переспросил Монк. – У вас в руках были такие важные сведения, и вы держали их в секрете? С чего бы это вдруг вы стали так осторожны? Ради чего? – В голосе его звучали презрение и насмешка. – Эти сведения давали вам такую власть, и я никогда не поверю, что вы не воспользовались ею.

Персиваль не растерялся.

– Я не знаю, что вы имеете в виду, сэр.

Но Уильям слышал, что лакей лжет.

– Какой смысл трепать языком? – продолжал тот. – Не в моих интересах. – Он усмехнулся. – Сэру Бэзилу это не понравилось бы, и я сам мигом очутился бы в работном доме. Теперь – совсем другое дело. Я руководствуюсь чувством долга, что только похвально в глазах других нанимателей. Когда речь заходит о сокрытии преступления…

– Итак, изнасилование вдруг стало преступлением! – с отвращением воскликнул Монк. – Когда же вы это осознали? Когда почувствовали, что сами висите на волоске?

Если Персиваль и смутился, то виду не подал.

– Речь не об изнасиловании, сэр, я – об убийстве. – Он еще раз слегка вздернул плечи. – Убийство леди – это ведь куда серьезнее, чем…

– Чем изнасилование горничной, к примеру, – вынужден был согласиться Монк, хоть это и было ему противно. – Ладно, вы можете идти.

– Доложить сэру Бэзилу, что вы желаете его видеть?

– Да. Но если хотите сохранить свое место, сформулируйте это как-нибудь иначе.

Персиваль счел возможным не отвечать и грациозно удалился.

Монк был слишком взбешен выплывшей на свет несправедливостью и слишком сосредоточен на предстоящем разговоре с сэром Бэзилом, чтобы тратить злость и презрение на лакея.

Минут через пятнадцать Гарольд сообщил, что хозяин дома готов встретиться с ним в библиотеке.

– Доброе утро, инспектор. Вы хотели меня видеть? – Мюидор-старший стоял у окна за спинкой кресла. Он выглядел утомленным; морщины на его лице, казалось, залегли еще глубже. Монка раздражало в нем все: и поза, и выражение лица, и только что заданный вопрос.

– Доброе утро, сэр, – ответил Уильям. – Да, я только что получил новые сведения. Мне хотелось бы услышать от вас, правда это или нет, а если правда, что вы об этом можете сообщить.

Сэр Бэзил не выразил особой озабоченности – лишь вежливый интерес. Костюм его был черным, но слишком элегантным для убитого горем человека.

– О чем бы вы хотели спросить, инспектор?

– О девушке, что работала у вас два года назад. Ее звали Марта Риветт.

Лицо сэра Бэзила застыло, он отвернулся от окна и выпрямился.

– Какое отношение это имеет к смерти моей дочери?

– Она была изнасилована, сэр Бэзил?

Глаза Мюидора широко раскрылись. Лицо выразило отвращение, затем – напряженную работу мыслей.

– Понятия не имею.

Монк с трудом держал себя в руках.

– Разве она не пришла к вам с жалобой?

Легкая усмешка коснулась губ Бэзила, руки его сжались в кулаки и снова разжались.

– Инспектор, если бы у вас был дом с таким количеством слуг, половина из которых – юные и впечатлительные девушки с необузданным воображением, вы услышали бы много подобных историй. Конечно, она пришла ко мне и заявила, что обесчещена, но трудно сказать, правду она говорила или же просто нагуляла ребенка и пытается свалить вину на другого. Возможно, кто-то из слуг действительно силой добился ее внимания… – Сэр Бэзил снова сжал кулаки.

Монк вовремя прикусил язык и многозначительно взглянул ему в глаза.

– Вы сами-то верите своим словам, сэр? Вы же говорили с девушкой. И, насколько я понимаю, она обвинила в насилии мистера Келларда. А он, конечно, сказал, что не имеет к ней никакого отношения?

– Это ваше дело, инспектор? – холодно осведомился Бэзил.

– Если мистер Келлард изнасиловал эту девушку, то да. В этой давней истории может корениться нынешнее преступление.

– В самом деле? Что-то не улавливаю, каким образом, – любезно произнес сэр Бэзил, и в голосе его не было ни нотки гнева.

– Тогда я объясню, – процедил Монк сквозь зубы. – Если мистер Келлард изнасиловал эту несчастную и остался безнаказанным, а девушка была уволена, то это говорит многое о натуре мистера Келларда. Например, о его уверенности в том, что он может добиваться от женщин близости, не спрашивая их согласия. Отсюда один шаг до предположения, что он мог попытаться силой добиться близости миссис Хэслетт.