Башни Латераны 4 - Виталий Хонихоев

Лео копал и думал о короле, который встал в ряды пехоты.

Глупо. Безрассудно. Самоубийственно, если разобраться. Любой толковый командир на той стороне должен был бросить все силы, чтобы добраться до него. Захватить. Убить. Закончить войну одним ударом.

И всё-таки — не выходило из головы.

Он стоял. Сам. В первых рядах.

Может, враньё. Солдатские байки, которые растут как снежный ком — сегодня король стоял в строю, завтра он лично зарубил сотню врагов, послезавтра — голыми руками разорвал вражеского генерала пополам. Он слышал такие истории. Не верил ни одной.

Но капрал сказал — сам видел.

«Потому мы за него воюем. Он — не такой как остальные.»

Лео хмыкнул про себя и вогнал лопату глубже.

— Глянь-ка, — сказал Вилли.

Лео поднял голову, щурясь от солнца.

Внизу, у главных ворот лагеря, что-то происходило. Движение, блеск металла, колыхание ткани на ветру. Он заслонился ладонью от слепящего света и вгляделся.

Кортеж.

Он вытягивался из ворот медленно, торжественно, как праздничная процессия. Впереди — знаменосцы, четверо в ряд. Знамёна Арнульфа трепетали на ветру — синее поле, золотой коронованный лев, оскаленная пасть и поднятая лапа с когтями. За ними — всадники в парадных плащах, начищенных до блеска кирасах, с перьями на шлемах. Гвардия. Отборные, те, что при короле неотлучно.

— Это он? — прошептал Ганс, забыв про лопату. — Сам король?

— Смотри и увидишь, — буркнул Томас, не прекращая работы.

Лео смотрел.

Арнульф ехал в центре кортежа, на вороном жеребце — огромном, холёном, из тех породистых коней, что стоят больше, чем иная деревня зарабатывает за год. Даже отсюда, с вершины холма, конь выделялся — чёрное пятно среди гнедых и серых. Сам король был в плаще, отороченном мехом — горностай, наверное, или соболь, что-то белое с чёрными хвостиками. Нелепость в такую жару, но некоторые вещи носят не для удобства. На голове — корона, простая, золотая, без лишних украшений. Она ловила солнце и вспыхивала, как маленькая звезда.

Рядом с королём, по правую руку — женщина.

Лео прищурился, вглядываясь. Издалека трудно было разобрать детали, но кое-что он видел. Тёмные волосы, собранные в косу или узел — не рассыпаны по плечам, как у придворных дам. Плащ — не парадный, дорожный, серо-синий, без украшений. И посадка в седле — не боком, как ездят благородные дамы, а по-мужски, уверенно.

— Это кто с ним? — спросил Вилли. — Жена?

— У Арнульфа нет жены, — сказал Лео. — все северные бароны спят и видят как свою дочку за него замуж выдать. Он как-то был помолвлен с принцессой Савойской, но этот брак признан мезальянсом, а кроме того, девочке сейчас лет десять-двенадцать. А это Изольда.

— Кто?

— Придворная магичка. Боевой маг. Говорят — одна из сильнейших в королевстве.

Он слышал о ней. Все слышали. Магичка из старого рода, который дал короне три поколения магов. Говорили, что она Четвёртого Круга — может, даже Пятого, хотя в такое верилось с трудом. Пятый Круг — это уровень архимагов, их во всём мире по пальцам пересчитать. Он видел ее тогда, во время штурма стен Вардосы, тогда он был среди защитников города… и эти воспоминания сейчас казались нереальными. Как будто все было в другой жизни.

За Арнульфом и Изольдой — генералы. Пятеро или шестеро, Лео не мог точно сосчитать с такого расстояния. Все в доспехах, при мечах, с плащами поверх кирас. Один — седой, грузный, в шлеме с белым плюмажем. Другой — молодой, черноволосый, что-то говорил королю, жестикулируя. Третий держался чуть позади, и даже издалека в его посадке чувствовалась привычка командовать.

— Куда они едут? — спросил Ганс.

— Странно, — сказал Лео. — Едут к крепости.

— А чего странного? Понятно, что едут на переговоры. — говорит Ганс: — пусть сдаются, а то мы их замок по камешку разнесем.

— Короли таким обычно не занимаются. — ответил Лео: — надеюсь они близко подъезжать не будут.

Кортеж спускался по дороге к крепости — медленно, торжественно, давая защитникам время разглядеть знамёна, пересчитать всадников, понять, кто к ним едет. Крепость торчала на соседнем холме — массивная, серая, с круглыми башнями и зубчатыми стенами. На стенах мелькали фигурки защитников, блестели наконечники копий. Они тоже смотрели на кортеж. Тоже считали, тоже оценивали.

— Красиво едут, — сказал Вилли с каким-то детским восхищением в голосе. — Как на параде.

— Это и есть парад, — сказал Лео. — Только с другой целью.

Он смотрел, как кортеж приближается к стенам, ближе, ближе, еще ближе. Арнульф выехал чуть вперёд, отделившись от свиты. Один. Без щита, без оружия в руках. Только корона на голове и меч на поясе. Лео поморщился — на таком расстоянии от крепости любой идиот с арбалетом мог бы закончить войну одним выстрелом…

Арнульф что-то говорил — отсюда не слышно, конечно. Голос не долетал, только отдельные звуки, обрывки фраз. Жестикулировал — широко, размашисто. Показывал на крепость, на своё войско, на небо.

Изольда держалась рядом, чуть позади. Неподвижная, как статуя. Лео подумал — если что-то пойдёт не так, если кто-то на стене решит рискнуть и выстрелить, она среагирует первой. Щит. Или контрудар. Или что там делают боевые маги, когда их королю угрожает опасность.

Томас рядом перестал копать — впервые за всё время. Стоял, опершись на лопату, и тоже смотрел на кортеж. На его обветренном лице ничего нельзя было прочесть.

— Не сдадутся, — сказал он наконец. Голос хриплый, как ржавая петля.

— Почему думаешь? — спросил Лео.

— Флаг не спустили. Ворота не открыли. Парламентёра не выслали. — Томас сплюнул в яму. — Будут держаться.

— До чего?

— До конца. Или пока жрать нечего станет. Одно из двух.

Он снова взялся за лопату. Вжик. Хрусть. Шлёп.

Лео смотрел на далёкую фигуру в короне, на знамёна, трепещущие на ветру, на женщину-мага, которая стоила, наверное, целого полка.

Если он победит, подумал Лео. Если Арнульф победит — свобода вероисповедания, ограничение власти Инквизиции… Король Реформатор… не побоялся выехать вперед, подставляясь. Понятно, что его маги прикрывают, та же Изольда, но к чему так рисковать на пустом месте? Если Арнульф победит… может, и некромантия перестанет быть запретным искусством и у него будет будущее не только в качестве жаркого на костре Инквизиции…

Кортеж начал разворачиваться. Переговоры закончились. Арнульф ехал обратно — неторопливо, спокойно, словно на прогулке.

— Отказали, — сказал