Настоящая фантастика - 2009 - Владимир Васильев

Лом отскакивал, проделывая в листах неубедительные вмятины, распрямлявшиеся на глазах. Вмятины же в паркете, дружелюбно принявшем рукопись на свою ни в чем не повинную плоскость, совершенно не желали распрямляться.

Напалм добыть было негде.

Соседский бультерьер сломал два зуба. Впрочем, на его характере это отразилось благотворно.

Попытка задушить рукопись имела, скорее, психотерапевтическое значение.

— Живучая, гадина! — решимость Егора уничтожить подлую марсианку, миновав недолгую стадию озлобленности, превратилась в настоящий азарт.

Тогда он договорился о встрече с профессором Антоновым, крупнейшим в стране специалистом по марсианским рукописям и прежним научным руководителем Егора.

После долгого оживленного разговора обо всем понемногу Егор счел возможным перейти к главному вопросу:

— Сергей Максимович, — начал он. — Вы ведь знаете, как сейчас обстоят дела с охраной памятников древности?

— Да уж лучше бы не знал, спокойнее бы жилось, — проворчал его собеседник.

— Меня это тоже беспокоит. Я на днях случайно узнал о существовании секты антимаворсистов. Знаете, какую они ставят цель? Уничтожить все книги, связанные с религиями марсиан. А ведь отсюда недалеко до уничтожения всех марсианских свитков.

— Чепуха! — профессор залпом осушил свой бокал. — Марсианские рукописи невозможно уничтожить!

— Ни одного способа? Нет? Точно? Понимаете… если есть хоть одно средство, то я хотел бы о нем знать. Это позволило бы предохранить свитки от покушений.

Антонов глубоко задумался, постукивая костяшками пальцев по столу.

— Если такой способ и есть, то я о нем не слышал, — наконец произнес он. — Только на моей памяти были десятки подобных покушений: листки поджигали и топили, обливали кислотой, подвергали перепаду температур и давления. Но я не помню, чтобы хоть раз сумели уничтожить даже сантиметровый клочок. Признаться, — он подался вперед и подмигнул Егору, — я и сам по молодости ставил опыты над одним кодексом, так он до сих пор лежит в моей библиотеке. Целехонький.

Домой Егор добрался, чувствуя себя хуже некуда. «Если даже профессор не знает способа уничтожения марсианских рукописей, — размышлял Егор, — то как я могу решить эту задачу? Откуда у листочков такой иммунитет? Чем только марсиане пропитывали свитки, давая им шанс пережить все возможные катаклизмы!».

И тут его озарило.

Выходные Егор провел, погрузившись в изучение «Краткого биологического справочника Марса», составленного по найденным останкам животных и растений. Полной уверенности у него не было, но попробовать… попробовать стоило. В понедельник он уже сидел в лаборатории знакомого биолога.

— Есть ли у меня… что? — удивленно поднял брови тот. — Зачем они тебе?

Егор не стал вдаваться в объяснения, но пообещал заплатить за помощь. Домой он возвращался, неся подмышкой объемистый контейнер. Вырыв у себя в саду яму, он аккуратно положил туда раскрытую книгу и вывалил на ее страницы содержимое контейнера.

Он шел против самого сильного профессионального инстинкта. Буквально пускал врага в дом, широко открыв перед ним дверь. Самого злобного, самого опасного и самого упорного врага.

Потому что нашелся враг похуже…

Примерно через месяц Егор заглянул в яму и удовлетворенно хмыкнул. Там лежала горстка трухи.

Вот так. Рукописи у них не горят! Горелов почувствовал законную гордость за родную природу. «На всякую хитрую книгу из их бункеров у нас найдется свой жук с косой нарезкой!»

Свиток отступил под натиском эндемиков Земли — личинок жука-древоточца.

Вернувшись в дом, Егор решил отпраздновать акт вандализма. Устроившись у камина, он налил в хрустальный бокал тонкого вина, сделал большой глоток и вдруг поперхнулся.

«Интересно, — подумалось ему, — а какие личинки нужны для моей башки?..».

Дмитрий Федотов

ВАСИЛИСА

Поселок медленно отдыхал от дневной жары. Палящий лик солнца приобрел, наконец, мягкий медовый оттенок и теперь как бы нехотя погружался в сине-зеленую постель леса. В палисадниках, на верандах и даже на всех трех нешироких улочках поселка вновь стало оживленно, шумно и весело. Люди, вынужденные прятаться за стенами и под навесами домиков от обжигающих объятий июльского светила, теперь торопились наверстать упущенное за оставшийся час-полтора до наступления ночи. Ведь сюда приехали отдыхать. Одни — от трудов праведных, другие — от городской тоскливой суеты, а кто-то — просто вдохнуть чистого воздуха, напоенного ароматами разнотравья и разогретой хвои. Кое-где во дворах уже закурились мангалы и жаровни, зажужжали насосы, наполняя подсохшие за день открытые бассейны искрящейся прохладой, раздались первые переливы гитар — самого модного инструмента, почти полностью вытеснившего в последние годы из домашнего быта магнитофоны, плееры и прочую аудиотехнику. Чей-то слегка надтреснутый голос запел популярный романс «Не уходи…», а со стороны города, будто стремясь догнать уходящее солнце, показались иссиня-серые клубящиеся языки предгрозового облачного фронта.

Он тоже вышел на крыльцо из прохладного уюта дома и с удовольствием подставил уставшее лицо неяркому светилу. Ленивая теплота разлилась по коже, растворяя напряжение и раздражение рабочего дня. В отличие от большинства обитателей поселка он приехал сюда всего час назад, потому что здесь его ждала любимая и единственная женщина в его жизни, понявшая его до конца и принявшая сразу и без оглядки.

А еще в его жизни была Василиса. Его дитя, его работа, его судьба… Он сумел воплотить в жизнь детскую мечту, подсказанною фантастическим фильмом о Терминаторе. Там люди создали суперкомпьютер, который должен был обеспечить их безопасность, а он решил обезопасить себя, уничтожив человека. Страшная и глупая сказка…

Через двадцать пять лет сказка стала былью. Но не страшной, а доброй и мудрой — Василисой. Суперкомпьютер, управляющий Системой стратегической безопасности страны, наделенный женским сознанием — это была его главная идея. Он был убежден, что только женщина, обладающая врожденным инстинктом продолжения рода, может уберечь мир от тотального самоуничтожения в ядерной топке последней войны. Только женщина способна в решительный момент, защищая своего ребенка, адекватно ответить врагу, а не мстить всем подряд — и правым, и виноватым. И только женщина облечена милосердием и справедливостью…

Но как и всякая женщина, она нуждалась в поддержке, заботе и… любви своего единственного мужчины — своего создателя. И поэтому он вот уже десять лет постоянно держал канал ментальной связи с Василисой открытым и говорил с ней, отвечал на ее бесконечные «почему», учил понимать мир людей. Он не мог представить жизни без нее, он жил ради нее, пока не появилась Лада…

Лада. Это имя звучало в нем, жило в его сердце, в его памяти вот уже почти месяц, а ему казалось — всю жизнь. И это не было неправдой. С самого первого дня он точно знал, что искал и ждал эту женщину все время, пожалуй, даже с рождения. Ибо она стала не просто его женщиной, она вдруг оказалась частью его самого, половинкой его души. Он это чувствовал и удивлялся и радовался этому ощущению, и каждая встреча с ней снова и снова становилась для него первой и долгожданной…

Он спустился на лужайку перед домом и сел в свое любимое, плетеное из лозы кресло лицом на закат. Приняв удобную позу, он прикрыл глаза и легким усилием воли активировал микрочип связи с Системой, вживленный под кожу затылка у основания черепа. Как всегда, в голове возникло ощущение присутствия маленького пушистого зверька, теплого и непоседливого, вроде бурундука. «Бурундук» повозился немного и включил ментальный экран.

«Система — прима-драйверу. Внимание! Контакт установлен… Базовый контур управления полностью активирован. Скорость псиобмена в пределах пятидесяти единиц. Задание?..»

«Прима-драйвер — Системе. Первый уровень контроля. Запустить тест проверки сенсорного модуля…»

«Система — прима-драйверу. Выполняю… Здравствуй, Иван! Рада тебя слышать, а так хочу тебя увидеть. Почему ты не приходишь ко мне?..»

«Здравствуй, Василиса! Извини, у меня сейчас очень много работы, а виртуальная встреча с тобой из-за нейронной перегрузки опасна для моего мозга — я же тебе объяснял…»

«Я помню, Иван. Я просто соскучилась… И ты давно уже ничего не рассказывал мне о своей жизни? Что-нибудь произошло?..»

«Все в порядке, Василиса. Я просто устал…»

Хлопнула калитка, и по дорожке быстро простучали знакомые каблучки.

— Привет, родная! — Он, не открывая глаз, взмахнул рукой.