Возвращение доктора Фу Манчи - Сакс Ромер

А мы стояли не шевелясь. Моя голова лихорадочно работала, пытаясь воскресить в памяти, где и когда я уже слышал что-то подобное. Сердце все еще прыгало в груди, когда плач начался снова, точно так же нарастая и убывая регулярными коденциями. И тут я узнал его. Когда мы вместе со Смитом были два года назад в Египте, искали там Карамани, меня однажды занесло в окрестности кладбища около Бедрашина, и там, у свежевырытой могилы, я увидел небольшую группу одетых в черное женщин. Так вот почти та же интонация и та, же мелодика звучали теперь «Под фронтонами». И снова дом погрузился в тишину. На лбу у меня выступил пот, и я стал понемногу приходить к мысли, что, пожалуй, мои нервы не выдержат этого жуткого испытания. По правде сказать, до этого момента я как-то не очень верил рассказам о сверхъестественном, но, столкнувшись лицом к лицу с одним из его проявлений, я понял, что скорее готов выйти против всех желтолицых бандитов и даже самого доктора Фу Манчи, чем пробыть еще час в этом страшном доме. Все это так явно отразилось на моем лице, что Смиту не составило труда понять мое ужасное душевное состояние. И все же, продолжая играть эту странную и, как мне казалось, совершенно бесполезную комедию, он провозгласил:

— Вот теперь я, кажется, почувствовал необходимость сегодняшнюю ночь провести в отеле.

Он быстро спустился по лестнице в библиотеку и принялся упаковывать саквояж.

— Помимо всего прочего, — заметил он, — есть множество научных объяснений подобных явлений. К тому же, заметьте, мы ровным счетом ничего не видели. Не исключено, что со временем мы свыкнемся и со звоном, и с рыданиями. Если честно, то мне бы очень не хотелось аннулировать сделку.

Пока я таращился в изумлении на него, он некоторое время постоял как бы в раздумье, а потом сказал:

— Ну, Пирс, я чувствую, что вы не разделяете моего оптимизма. Что же до меня, то я непременно вернусь сюда утром и постараюсь всесторонне исследовать это явление.

Погасив в библиотеке свет, он подхватил саквояж и вышел в прихожую. Я постарался не отставать. Вместе мы подошли к двери на улицу, и тут Смит сказал:

— Пирс, вы не будете так любезны погасить свет. Выключатель у вас под рукой. Дорогу к двери мы теперь найдем и в темноте.

Чтобы выполнить эту просьбу, мне нужно было отойти от Смита всего на несколько шагов, и я не могу припомнить случая, чтобы мне приходилось испытывать подобный припадок патологического ужаса, который произошел со мной, когда я выключил свет. Дело в том, что Смит еще не успел открыть входную дверь, и мы оказались в совершенно непроницаемом мраке. А он, как известно, всегда был пособником темных сил… Выключив свет, я рванулся к двери так, будто сама смерть протянула к моему горлу свои костлявые руки. И тут же со всего размаха налетел на Смита, который наугад повернулся ко мне лицом. В момент нашего столкновения он стальными тисками сжал мое плечо и прошептал:

— Боже! Петри, оглянитесь!

Уже только по тому, что он забыл употребить мое вымышленное имя, я понял, что происходит действительно что-то страшное, и молниеносно обернулся.

Несомненно, страшных и ужасных воспоминаний на мою долю выпало гораздо больше, чем полагается среднестатистической личности, но того, что я увидел, я не забуду никогда. То, что надвигалось на нас из мрака, не поддавалось осмыслению, как если бы современный Лондон перенести в средневековую легенду. Как если бы сейчас ожила какая-нибудь химера темного и невежественного прошлого.

Шагах в трех от нас из темноты показалась светящаяся рука. Было отчетливо видно, как по сосудам ее бежит огонь, очерчивая контуры, высвечивая кости, конфигурацию мускулов. Рука сжимала рукоять ножа или кинжала, который тоже сиял каким-то адским блеском. Нацелив на нас свое смертоносное оружие, огненная рука неумолимо приближалась.

Как я потом ни старался, никак не мог восстановить в памяти, что же тогда со мной произошло. Я просто обезумел от страха. Издав дикий вопль, я вырвался из тисков Смита… и смутно слыша его крики: «Не касайтесь его! Держитесь в стороне!» — бросился навстречу этому кошмару, дико молотя кулаками что-то невидимое, но вполне осязаемое…

Дальше наступил полный провал в памяти, остались лишь какие-то обрывки. Вот кто-то (как потом оказалось, Смит) тащит меня за руку сквозь темноту. Вот я падаю на гравий, режу руки и разбиваю в кровь колени. Вот я бегу что есть сил, и прохладный ночной воздух освежает мое воспаленное лицо. А я все продолжаю бежать и рыдаю в истерике. Рядом со мной какая-то фигура. Некоторое время мы бежим плечом к плечу, но внезапно этот человек вырывается вперед меня и силой заставляет изменить направление. С этого момента ко мне возвращается последовательность воспоминаний. В ушах отчетливо звучит знакомый голос:

— Не туда! Не туда! На улицу, на проезжую часть!

Это был Найланд Смит.

Сознание того, что это был Найланд Смит, подействовало на меня отрезвляюще. Мало того, я почувствовал такую радость, какую трудно передать словами. Но мы все еще продолжали бежать.

— Вот! — крикнул, задыхаясь, мой друг. — Вот полицейский пост! Теперь уже… они… нам… ничего… не сделают…

Я залпом осушил стакан, в котором было изрядно бренди и немного содовой, потом посмотрел на развалившегося в плетеном кресле Найланда Смита.

— Может, вы все-таки объясните, — спросил я его, — какого черта вы подвергли меня такому испытанию? Если вы проделали все это с одной лишь целью преодолеть мой скептицизм в отношении сверхъестественного, то считайте, что добились стопроцентного успеха.

— Да, — задумчиво откликнулся мой товарищ, — они, конечно, дьявольски умны. Но, с другой стороны, мы же знали об этом.

Я уставился на него совершенно бессмысленным взором.

— Вы видели когда-нибудь, чтобы я тратил время попусту, когда есть работа? — продолжал он. — Вы и в самом деле полагаете, что эту охоту за привидениями я затеял ради собственного удовольствия? Знаете ли, Петри, хотя вы и любите напоминать, что я переутомился и мне нужен отдых, но пока еще я могу отличить правый ботинок от левого!

Говоря это, он достал из кармана своего халата небольшой клочок шелковой материи, явно кусок чьего-то шарфа, и, скатав его в мячик, бросил мне.

— Понюхайте!

Проделав то, что он велел, я вздрогнул. Шелк источал запах знакомых духов. Карамани!

Да, должно быть, это был клочок ее платья. Найланд Смит не спускал с меня глаз.

— Знакомо, не правда ли?

Я положил клочок шелка на стол, слегка пожав плечами.

А он продолжал:

— Сам по себе этот клочок — достаточно убедительное доказательство. Но я подумал, что лучше найти еще какое-нибудь подтверждение, и поэтому решил выступить в роли нового арендатора «Дома под фронтонами».