Возвращение доктора Фу Манчи - Сакс Ромер

— Светящейся руки? — перебил его Смит.

— Именно. Я обшарил весь дом и даже провел в нем ночь со своим напарником из Скотланд-Ярда, но мы ничего не заметили, разве только однажды нам показалось, что где-то раздается слабый звон колокольчиков.

Смит подскочил к Веймауту вплотную.

— Вы можете подтвердить под присягой все то, что здесь сказали?

— Разумеется, могу, — спокойно отвечал Веймаут. — Звенело как будто над нашими головами. А мы находились в столовой. Потом звон утих. После смерти мистера Медисона «Фронтоны» долго пустовали, пока некоторое время тому назад дом не приглянулся некоему французскому джентльмену по фамилии Леже. Он снял его…

— С мебелью?

— С мебелью, ничего не выбросив.

— А кто же поддерживал порядок в доме?

— Одна супружеская пара, живущая по соседству. Муж ухаживал за газоном и прочим, а женщина раз в неделю приходила прибрать в доме.

— А что с Леже?

— Он въехал только на прошлой неделе, сняв дом на полгода. Семья должна была к нему присоединиться через день-другой, и он с помощью вышеупомянутой супружеской четы, а также французского слуги, которого привез с собой, начал наводить в доме порядок. А в прошлую пятницу, ровно в полночь, его слуга прибежал к соседям с криком: «Огненная рука!» Когда прибыл констебль и вместе со всеми этими насмерть перепуганными людьми подошел к «Дому под фронтонами», то обнаружил мертвого Леже у самого крыльца. На лице его был тот же самый ужас, что и у Медисона.

— Какая жалость, — съязвил Смит, — такой материал для прессы пропал!

— Хозяин постарался сохранить все это в тайне, но я думаю, что теперь-то уж информация должна просочиться в прессу.

На некоторое время воцарилось молчание, но вскоре его опять нарушил Смит:

— И вам пришлось опять отправиться «Под фронтоны»?

— Я был там в субботу, но не нашел ровным счетом ничего. Человек действительно умер от страха. Я думаю, что этот дом надо снести. Место какое-то уж очень нездоровое.

— Это весь наш мир нездоров, — заметил я. — Никогда не слышал ничего подобного. А вы не проверяли, были ли у месье Леже враги? Не было ли у кого-то мотивов рассчитаться с ним?

— Решительно никаких врагов. Он был бизнесменом из Марселя, и дела заставили его остановиться в Лондоне на довольно продолжительное время. Вот ему и приглянулся «Дом под фронтонами».

Тем временем Найланд Смит стремительно расхаживал по комнате, теребил свое левое ухо и решительно не замечал, что трубка его уже давно погасла.

ГЛАВА XXV

КОЛОКОЛЬЧИКИ

Я поднялся навстречу джентльмену, который с шумом распахнул дверь и ввалился в кабинет без всяких церемоний. Он был долговяз, бородат, носил цилиндр, который сидел на нем неважно, и сюртук, который вовсе ему не шел.

— Великолепно, Петри! — вскричал этот странный субъект. — Я снял «Дом под фронтонами»!

Тут только я сообразил, что передо мной не кто иной, как мой друг Найланд Смит.

— С того эпизода «У Шень Яна» — вы помните, конечно, — это мое первое перевоплощение.

Сказав это, он бросил на пол маленький саквояж из коричневой кожи.

— На случай, если вам захочется нанести мне визит, — вот вечерний костюм. Я вступаю во владение домом сегодня вечером.

Два дня прошло с тех пор, как инспектор Веймаут рассказал нам эту странную историю про «Дом под фронтонами», которую я уже успел забыть. А вот Смиту она, судя по всему, крепко запала в душу. Не спрашивая у него, что означает весь этот маскарад, я нагнулся к саквояжу. Там была кое-какая верхняя одежда, несколько париков и пара очков в золотой оправе. Покопавшись в этом барахле, я воззрился на Найланда с изумлением. Сдвинув цилиндр на затылок, дымя, как пароход, своей трубкой, он мерил комнату стремительными шагами, вызывающе выставив вперед свою фальшивую бороду.

— Понимаете, Петри, — быстро заговорил он, — я не доверяю агенту по недвижимости, и потому снял дом на имя профессора Макстона…

— Но, Смит, — перебил я его, — зачем весь этот маскарад?

— Тому есть причины, — ответил он.

— И что вы вообще нашли интересного для нас под этими «Фронтонами»?

— А вы не понимаете?

— Нет. Что до меня, то это отдает каким-то бредом сумасшедшего.

— Так вы не идете со мной?

— Вы же знаете, Смит, — отвечал я, — что я никогда не ввяжусь ни в какое предприятие, не будучи убежден, что мое участие принесет реальную пользу.

Я поднялся, но Смит подошел и положил руки мне на плечи. Его стальные глаза имели в этот момент какое-то необычное выражение.

— А что, если я попытаюсь убедить вас, — сказал он, — что ваше присутствие необходимо для моей безопасности, что, если вы меня подведете, мне понадобится другой напарник. В этом случае вы пойдете со мной?

Интуитивно я понимал, что Найланд что-то не договаривает. И, по правде говоря, мне это было несколько обидно. Тем не менее мое участие в этом предприятии было делом решенным, и в образе неряшливого старика я, умирая от стыда, вышел из дома и забрался в кэб, который поджидал Смита у ворот.

«Дом под фронтонами» оказался довольно просторным и хаотичным строением, находящимся на значительном расстоянии от проезжей части. Полукруглая подъездная аллея вела к самому входу, а разросшийся по сторонам сад превратил ее в самый настоящий тоннель. Высокая кирпичная ограда совершенно закрывала дом с улицы, на которую выходили массивные чугунные ворота. Смит отпустил кэб на углу узкой извилистой улочки как раз напротив фасада нашего дома.

Мы подошли к воротам.

— Смотрите, — сказал Смит, — рядом нет ни одной живой души, если не считать пару художественных мастерских.

Он повернул ключ в замке, и ворота со скрежетом отворились. Я заглянул в темноту зеленого тоннеля, ведущего к дому с привидениями, вспомнил тех, кто там умер, особенно того, кого нашли у крыльца, и почувствовал, что мне совершенно не нравится наша сегодняшняя ночная затея.

— Заходите же, — резко сказал Найланд Смит, держа ворота открытыми. — В библиотеке должен топиться камин, там же — освежающие напитки, если уборщицу должным образом проинструктировали.

Ворота со скрежетом затворились за нами. Даже если бы на небе светила луна (но ее там не было), я сильно сомневаюсь, чтобы ее свет мог пробиться сквозь густую листву над нашими головами. Темень была хоть глаз выколи, и я думаю, что Смита вело вперед какое-то шестое чувство. Я не видел ничего похожего на дом до тех самых пор, пока не оказался в двух шагах от крыльца. В прихожей горел огонь, но как-то тускло и негостеприимно. Как выглядел фасад дома, я не разобрал. Когда мы оказались в холле и заперли входную дверь, я снова удивился, чего ради моему другу понадобилось организовывать ночное дежурство в этом Богом забытом месте. Из приоткрытой двери библиотеки лился свет, на большом столе стояли бокалы, сифон, лежали сандвичи и бисквиты. На полу стоял большой саквояж. Неизвестно почему, Смит решил, что под крышей этого дома мы должны называть друг друга вымышленными именами.