Мичман с «Варяга» - Константин Георгиевич Калбанов

успешной модернизации котлов. А вот Николай Оттович утверждает, что по вашей схеме они изготовили дымогенератор, который вполне способен прикрыть крейсер или броненосец, а то и два корабля разом. Вы ещё и конструкцию оптического дальномера предложили. И насколько я успел разобраться в чертежах, вполне рабочую.

— Может, я всё же гений, ваше превосходительство, — скромно произнёс я, разве только не шаркнув ногой.

— М-да-а-а. Богата талантами земля русская. И как, гений, есть ещё чем удивить? — склонил он голову набок.

— Вообще-то, есть, — потупив взор, произнёс я.

— Излагайте.

— В эллинге Невского завода после аварии ремонтируется миноносец «Сердитый». Я начертил для него винты, рассчитав их геометрию под машины этого корабля. Опыт изготовления винтов у завода имеется. Материал в наличии. Нужно только приложить руки и старание. По моим прикидкам, он должен прибавить около двух узлов.

— Только лишь из-за изменения геометрии винтов? — словно въедливый экзаменатор, спросил адмирал.

— Да, — просто ответил я.

— И я вот так запросто должен вам поверить и израсходовать казённые средства?

— Зачем же. Я готов вложить свои. Прошу только разрешение на установку и испытания, — возразил я.

— И что, даже не станете уточнять насчёт компенсации?

— Если флот решит компенсировать мне расходы, то я не откажусь, а нет, так на нет и суда нет. Меня ведь никто не заставляет.

— Вы очень странный, мичман Кошелев.

— Сам себе удивляюсь, ваше превосходительство.

— И скромный, — хмыкнул Макаров.

— Не то чтобы очень, ваше превосходительство, — со значением возразил я.

— Ладно. Добивайте. Я же вижу, что вы ещё что-то хотите сказать, — подбодрил он меня.

Вообще-то, я в этом не нуждался и, наоборот, сам подстёгивал его любопытство. И он меня не разочаровал, заглотив крючок. Вот и замечательно. Ведь у меня и впрямь есть что предложить для недалёкого будущего. И если идеей загорится командующий флотом, имеющий довольно обширные полномочия, отработать назад уже не получится даже в случае его гибели.

— Предлагаю снять орудия с клиперов «Джигит» и «Разбойник» и установить их на укреплённые железнодорожные платформы. Вооружения хватит на создание трёх подвижных батарей. Одна на пять шестидюймовых орудий и две по четыре четырёхдюймовых орудия. Армия всё одно станет просить пушки у флота, а эти старички своё уже, считай, отслужили. В крайнем случае для несения службы на брандвахте им и малокалиберок достанет.

— Допустим. Но отчего на железнодорожные платформы? — не стал отмахиваться от меня Макаров.

Похоже, я уже не просто мичманец, а некто, доказавший делом, что к моим словам стоит прислушаться. Ну и, судя по всему, слухи о том, что Степан Осипович намеревался сосредоточить в своих руках не только командование флотом, но и оборону крепости, имели под собой основания. А иначе с чего ему проявлять такую заинтересованность этим вопросом. Ведь железная дорога подходит к морю только в двадцати верстах от крепости в районе бухты Хэси. Так что использовать их получится только на сухопутном фронте.

— Железнодорожные батареи будут подвижными, и их можно перебрасывать по мере надобности туда, где в них возникнет нужда. Для этого необходимо положить несколько ответвлений железнодорожного полотна для наилучшего маневрирования. Материалы и рабочие для этого имеются, так что за месяц получится устроить достаточно разветвлённую сеть. Пристреляться к такой батарее весьма затруднительно, и, напротив, морские офицеры и комендоры приучены к постоянным изменениям условий боя и внесению корректировок в стрельбу.

— Даже четыре дюйма — это достаточно весомо для железнодорожных платформ, что уж говорить о шестидюймовых, — заметил адмирал.

— Проект по их усилению я подготовил и могу вручить немедленно. Если коротко, то достаточно использовать опускающиеся упоры, которые значительно усилят устойчивость платформ. А главное, даже в случае, если армейцы не сумеют удержать позиции у Цзиньчжоу, мы сможем сохранить наши орудия. И потом, морской калибр — это куда как весомо. И уж тем более, если слегка модернизировать снаряды.

— Я слышал от генерала Белого, что один предприимчивый мичман предложил переснаряжать гранаты с чёрного пороха на бездымный, а также переделывать в фугасы шрапнель и сегментные снаряды. И что опыт батареи на Электрическом утёсе доказал состоятельность этой затеи.

— Не всю шрапнель, а где-то половину. Морские же сегментные снаряды я предлагаю также начинять шрапнельными пулями для использования по наземным целям. Порядка тысячи пуль у шестидюймовок, да из них получится настоящая коса смерти. К тому же для четырёхдюймовых орудий можно использовать сухопутные снаряды, калибр у них одинаковый. Ну и часть сегментов всё же стоит оставить. Если японскую пехоту решит поддержать флот, то это будут миноносцы и канонерки, потому что крупным кораблям не подойти.

— Всё? — спросил адмирал.

— Так точно, ваше превосходительство, — вытянулся я.

— Дукельский, — позвал Макаров своего флаг-офицера.

— Я, ваше превосходительство.

— Возьмите у мичмана его бумаги, как-нибудь почитаю на досуге. Да, и ещё один вопрос, Олег Николаевич. А как вы поняли, что временную базу Того нужно искать именно у Элиотских островов?

— Вы и сами это предположили, ваше превосходительство, из-за удобства их расположения. Просто у меня нашлось средство, благодаря которому выяснить это оказалось совершенно не сложно.

— И на всё-то у вас есть ответ, мичман.

Макаров смерил меня изучающим взглядом, я же лишь вытянулся по стойке смирно, поедая начальство преданным взглядом, имея вид лихой и придурковатый. Степан Осипович хмыкнул на это и направился к своему катеру. Он был зван на ужин к Стесселю, опаздывать же как минимум неприлично.

Глава 17

Тут вам не там

Пограничники налегли на раму, и колёса провернулись, подминая под себя гальку пляжа. Платформа со скрипом пошла на сближение с деревянным макетом, сколоченным из досок.

— Разобрали цели! — выкрикнул я и тут же следом: — Огонь!

Загрохотали дробовики, картечь ударила, впиваясь в дерево и выбивая щепу. Расставленные по палубе мишени начали валиться одна за другой. Наконец платформа, имитирующая наш катер, со стуком сошлась с макетом миноносца, и мои матросы, не дожидаясь команды, бросились на абордаж.

И только Ложкин остался за пулемётом, установленным на носовой треноге. Благодаря моим переделкам во втором номере пулемётчика отпала необходимость, а артиллерийский кондуктор лучше всех управлялся с этой дурой. После меня, разумеется. Правда, во избежание неприятностей сейчас он лишь хищно поводил стволом, а патронная лента даже не заправлена. В стрельбе он, конечно же, практиковался, но