Барон Дубов 10 - Михаил Капелькин

Мы же двигались под защитой змеиного пояса. Тихо обезвредили с помощью Верещагина ещё три патруля и вышли к вражеским позициям.

Единственная вещь в военной терминологии, в которой я мог уверенно сказать, что разбираюсь, — это разница между вражескими позициями и, скажем так, нашими. Тут всё просто. На вражеских позициях находятся враги, на наших — мы. А дальше… Эшелоны, окопы, полки… В этом я уже не разбирался.

Сейчас же перед собой я увидел небольшую речушку. На нашей стороне берег был пологий, на другой — крутой, но взобраться было можно. Сверху шла колючая проволока, каждые несколько метров мешки с песком и пулемёты. Деревья тут успели вырубить или свалить, а дальше торчали стволы пушек, которые время от времени выпускали снаряды куда-то на северо-восток.

Погода стояла солнечная. Девственный снег сверкал в утренних лучах, над незамёрзшей речушкой стоял морозный туман.

— Твой пояс убережёт нас от такого? — спросил Павел.

— Нас да, а вот наши следы — вряд ли, — ответил ему.

— С этим я могу помочь, — сурово сказал княжна, сжав кулачок.

Тут же на солнце набежали тучи, поднялся ветер, а затем пошёл густой снег. И при этом княжна даже не превратилась в Снежную Королеву. По крайней мере, пока что.

Нас не заметили. Снег падал плотный, и всего через пару метров уже нельзя было ничего разобрать. Стояла только мешанина из белых хлопьев, мельтешащих как рой мух.

Чёрт, с такой метелью и пояс не особо нужен! Хотя… Если хоть у кого-то из людей Деникина есть магические артефакты, что позволяют видеть сквозь бурю, то нам конец.

К счастью, таких не оказалось, да и пояс помогал. Легко преодолели заграждения и углубились в лагерь мятежников. Попутно не забыли заминировать ящики с боеприпасами для артиллерии. Причём османскими минами. Остались с вылазки в лагерь османов. Причём не у меня, а у Агнес! Мелочь зелёная припрятала. И даже не пару штук, а несколько десятков.

В лагере же царила настоящая суматоха. Носились гонцы с патронами и запасными артефактами, неподалёку поставили лазарет, где целители уже вовсю трудились над ранеными. Их я трогать не стал. Пока что. Просто заминировал склад с зельями.

Среди дружинников Деникина хватало и представителей других рас: встречались высокие эльфы, под ногами путались гоблины, латали броню и оружие несколько мрачных гномов. Поэтому наша компания если и была кем-то замечена, то не слишком выбивалась из общей картины. Только броня отличалась от формы деникинцев. Но тут уже графиня Вдовина с Машей старались. С помощью какой-то духовной техники лишали памяти тех, кто нас всё же замечал.

— Эй, а это не тот барон с девушками, которого мы ищем? — спросил один такой десятник, увидев нас.

У него явно была защита, которая обезвреживала действие моего пояса. А вот духовные техники — нет.

— Это не тот барон с девушками, которого вы ищете, — тихо, но твёрдо, и глядя прямо в глаза, сказала ему Екатерина.

— Пошли, парни, это не тот барон с девушками, которого мы ищем, — как сомнамбула сказал он и ушёл.

Лихо! Надо освоить эту духовную технику.

Так, ладно, в лагерь противника мы попали и забрались достаточно глубоко. В основном воины шли на северо-восток, а оттуда в обратном направлении двигались носилки с ранеными. С той же стороны слышались выстрелы орудий и порой даже вспыхивали огненные грибы взрывов.

Но нам нужно не туда. Деникин должен быть в штабе, а штаб, скорее всего, там, где открывается лучший вид на поле боя. А вот Билибин… Наверняка в каком-то другом месте. И с кого же начать?

Впрочем, на этот вопрос я ответил моментально. Месть нужно подавать холодной, так что пусть ещё немного остынет, а я пока спасу друга. Наверняка его тут пытали и хорошенько калечили. Высока вероятность, что ему нужна срочная помощь. В принципе, я изначально это и предполагал, поэтому запасся зельями, мазями и всем прочим. А о худшем варианте даже думать не хотелось.

Если Билибин мёртв, я этот лагерь на лоскуты порву.

Но как его найти? Может, спросить кого-то из местных?

С помощью духовного зрения я нашёл пустую палатку — в неё мы и забрались. Я сразу перестал вливать в пояс ману, а то он уже дымить начал, бедняга. Княжна тут же подбежала и слегонца остудила пояс, наложив руки, с которых сочилась ледяная энергия. Хотя со стороны выглядело, будто она остужает кое-что другое.

— Чур, я следующая! — хихикнула Лиза.

— Ш-ш-ш! — хмуро остановил я её. — Нас могут услышать…

Хотя… Судя по нарастающему звуку боя, вряд ли.

— Катя, заманить к нам кого-нибудь сможешь? Зададим пару вопросов в приватной обстановке.

Палатка, в которую мы набились гурьбой, к этому располагала. Небольшая, с неплохой кроватью, столом и сундуком. Явно офицерская. От ящика фонило маной, так что я тут же вскрыл его. Ну как вскрыл… Крышку оторвал. Внутри было немного зелий, денег, артефактов (защитных и атакующих) и артефактные патроны того же калибра, что револьвер Вдовиной. Распределил добычу между своими. В бою всё пригодится. Ну, кроме денег.

Хотя… Слышал я об одном аристократе, которому не повезло с Инсектом — его, по сути, не было. Так, иммунитет к магическому урону. Зато он был очень богатым. И использовал деньги как оружие. Дурацкую маску ещё какую-то носил и по ночам людей кошмарил. То ли в Омске, то ли в Новосибирске.

Кате удалось выполнить задачу: вскоре полог палатки слегка откинулся, и внутрь вошёл сначала длинный нос, а затем его хозяин — молодой дружинник с кудрявой головой. И… он был негром.

— М-м-м… как вкусно пахнет курицей-гриль… Душу бы отдал за жареную курочку! — приговаривал он на чистом русском, чмокая толстыми губами. Потом увидел меня. — Какая большая курочка! И какая вкусная… Ам!

Он подбежал ко мне и укусил за руку.

Чё за?

— Катя? — вскинул я бровь, глядя на рыжую.

— Что? — совершенно невозмутимо пожала она плечами. — Это его мозг так среагировал на мою технику. Я тут ни при чём. И вообще, хотел допросить — допрашивай!

— Говорящие курочки! — обрадовался чёрный дружинник.

Я дал ему лёгкого леща, чтобы человек пришёл в себя. А потом ещё пустил духовную иглу в попку Вдовиной. Чтобы неповадно было. Как раз она отвернулась от меня и заняла горделиво-оскорблённую позу.

— Ай! — пискнула графиня.

— Мхр… — промычал негр.

— Где