Историческое подготовление Октября. Часть I: От Февраля до Октября - Лев Троцкий

В чем же дело? Все дело в том, что такой связующей армию цели в настоящее время нет… (Голоса: «есть»)… Если бы, товарищи, она была, то не было бы жалоб на разложение, на распад, на анархию. Более того, не было бы наших трагических прений здесь, на этом собрании. В чем же дело? Вы знаете сами, что наше Временное Правительство само, перед лицом всего мира и перед лицом русской революционной армии, поставило вопрос о целях войны. Мы получили войну, как наследство. Мы ее сами не затевали. Армия ее протащила на своей спине из старого самодержавного режима. Временное Правительство наше впервые поставило вопрос о целях войны. В какой форме? В форме необходимости пересмотреть старые цели войны перед каждым солдатом русской армии, перед тем солдатом, который, благодарение господу богу, перестал быть святой скотинкой, который мыслит о своей судьбе и о судьбе войны. Перед ним вопрос о целях войны стал в субъективной форме, в форме, освященной авторитетом революционного правительства и вашим авторитетом, ибо Советы Рабочих и Солдатских Депутатов постановляют, что необходимо пересмотреть старые, унаследованные от царизма, цели войны. Это есть основной факт состояния армии, ее психологии, и от этого основного факта вы никуда не уйдете, никакими софизмами не скроетесь. Каждый мыслящий солдат ставит перед собой вопрос: во имя каких целей он будет наступать, или, если говорить в более субъективной форме, каждый мыслящий солдат говорит себе: из тех пяти капель крови, которые я пролью сегодня, не будет ли только одна пролита за интересы русской революции, а четыре за французскую биржу и за английский империализм.

Вот, товарищи, в чем все существо дела. Вы можете говорить, что те солдаты, которые так рассуждают, ошибаются, но тогда вы сами повинны в том, что они ошибаются, ибо вы сами поставили вопрос, и Временное Правительство взяло этот вопрос под свой высокий авторитет. До тех пор, пока этот вопрос не будет разрешен, наступление не будет иметь необходимой психологической и моральной предпосылки. Временное Правительство само обнаружило, что оно сомневается в закономерности тех целей, во имя которых армия должна сражаться, но вместе с тем оно обнаружило и свою неспособность, или, если хотите, объективную невозможность для себя добиться пересмотра этих целей. Вся дипломатическая деятельность Временного Правительства и дополняющая ее социалистическая деятельность Совета Депутатов есть ничто иное, как растянутое многословное подтверждение того, что мы при данных условиях неспособны добиться радикального немедленного пересмотра тех целей, во имя которых вам, солдаты, рабочие и крестьяне, необходимо немедленно проливать вашу кровь.

При этих условиях вопрос о наступлении армии, об единстве в армии может решаться только нажимом сверху, только карманным авторитетом власти, только грозными окриками. Но сложный психологический аппарат, тончайший инструмент пробужденного революционного сознания армии все равно будет развивать огромную силу сопротивления, в одних случаях в более уродливой форме, в других случаях в формах нормальных, организованных; сопротивление армии, которая взбудоражена, перед которой вопрос о смысле войны поставлен и которой на этот вопрос ответа не дано, будет сказываться всюду и накануне наступления и во время наступления. И в этой армии как раз не худшие, а лучшие элементы будут говорить: «Вы сами сказали, что цель войны стоит под знаком вопроса. Вы нас посылаете в бой, не давши ответа на вопрос о целях войны. Мы протестуем. Вы нас караете, и тем самым вы создаете дисциплину властвования сверху, дисциплину по отношению к целям, которые нам чужды, к целям, которые вас, Временное Правительство, кандалами связывают с парижской биржей и с английским и американским империализмом». Если есть лозунги ваших собственных действий, вот как они должны отразиться в сознании каждого солдата.

Что предлагает Временное Правительство? (Голос: «что же делать?»..)… Меня спрашивают, что делать. Прежде, чем вы спросите что делать, вы должны дать отчет в том, что делаете вы сами, ибо вы большинство… (Аплодисменты.) Ибо у вас в руках представители правительства. Вы обязаны дать нам отчет, во имя чего послали вы ваших представителей в правительство, какую политику они способны вести. Я отвечаю, что прежде чем вы получите право поставить нам этот вопрос, вы должны дать нам ответ относительно вашей политики. Здесь на одном фракционном собрании вы говорили, что мы безответственное меньшинство. Это верно в том смысле, что мы не голосовали за Временное Правительство, что мы никого не делегировали, что мы являемся меньшинством, которое занимает критическую позицию со всеми удобными и неудобными последствиями этой позиции. Вы являетесь ответственным большинством. В этом вашем звании вы обязаны указать пути выхода.

Возьмите тот же Черноморский флот. Вы слышали о том, что Кронштадт отделился, провозгласил самостоятельную республику и пр. Черноморский флот является подлинным оплотом дисциплины организованной, сознательного патриотизма, и вот – неожиданная вспышка. (Голоса: «она ликвидирована».) Совершенно верно, но дело в том, что в этом образцовом Черноморском флоте, который разослал по всей стране патриотические депутации, что там, в этом гнезде организованного патриотизма, могла проявиться в такой критический момент такого рода вспышка. Что это показывает? Это показывает глубочайшее противоречие в психическом состоянии нашей армии. (Председательствующий. «Время ваше истекло. Угодно предоставить оратору еще 8 минут?» – (Голоса: «просим».)

Нужно отдать себе отчет в содержании последней ноты Временного Правительства, которая является одним звеном в цепи этих переговоров, являющихся ничем иным, как политикой проволочек и топтания на месте. Как эта последняя нота отражается в сознании всего мира, в сознании социалистического пролетариата, лучшим свидетельством этого может служить издающаяся здесь французская газета – «Entente», которая издается, несомненно, при ближайшем участии французского посольства и имеет ближайшую связь и с нашим русским министерством иностранных дел. И вот эта заведомо официозная газета по поводу попыток нашего правительства пересмотреть цели войны по последней ноте, пишет – я могу процитировать прекрасную во всех отношениях, поучительную статью, но я приведу только два-три слова, – она пишет, что, дескать, последней ноты нового правительства мы дожидались с большой опаской, но, слава богу, все прекрасно. Правда, там есть все прекрасные слова из революционного словаря, – свобода, равенство и братство в международных отношениях, весь необходимый парад фраз. Но не это для нас важно, а для нас важно то, что Временное Правительство говорит, что ни при каких условиях не выйдет из соглашения, что оно объявляет, что приносит присягу на верность французским, английским и американским империалистам, независимо от всех условий войны. Вот что является самым существенным для этой официозной газеты. Я, товарищи, говорю, что для нас, как для революционной партии, как для революционной демократии, если она хочет заслужить это почетное высокое имя, нет другого решения, как сказать, что задачи и цели германского империализма нам точно так же ненавистны, как и цели американского и английского империализма. И если мы ищем опоры в сознании русской армии, как таковой, в дисциплине не сверху ей навязанной, а порожденной энтузиазмом; если мы хотим спастись от прогрессирующего разложения, все более и более обостряющегося приемами репрессий, кто бы их ни применял, Керенский или Гучков; если мы хотим идти нашей собственной исторической дорогой, – то мы должны сказать, что русская революция во внешней политике так же независима, как и в политике внутренней. Мы должны сказать, что русская революция, уже не рискуя своей армией, а, наоборот, передав власть во всей стране в руки организации, которая прямо и непосредственно отражает эту армию, в руки Советов Рабочих и Солдатских Депутатов и тем создавши армию, ответственную за правительство, и правительство, ответственное за армию, создавши в армии глубочайшее внутреннее убеждение, что это правительство не связано ни с каким иностранным империализмом и поэтому во имя успеха внешнего займа или какой-либо другой цели оно не может оказаться вынужденным к тем или иным стратегическим и дипломатическим шагам, – создав такого рода настроение, мы именем этой армии кликнем клич ко всем европейским народам с призывом, что есть сейчас на карте Европы цитадель революции, постоянная армия революции, которая поддержит всякую попытку революционного народа, в той или иной форме поднявшегося против своего правительства для ликвидации настоящей войны. Товарищи, в таком случае и очень легко, и очень трудно быть скептиком. Полной уверенности в том, что эта революция разразится и что русская революционная армия, русская демократия найдет в Европе союзников, не может быть. Гарантий нам никаких история не дала. Да, история не дала нам, революционной России, никаких гарантий, что мы вообще не будем раздавлены, что наша революция не будет задушена коалицией мирового капитала и что мы не будем распяты на кресте мирового империализма.