Историческое подготовление Октября. Часть I: От Февраля до Октября - Лев Троцкий

Если же над ним будет стоять власть, которая вышла из Советов Рабочих Депутатов, крепкая власть, то ослушник будет иметь психологию не стачечника, а штрейкбрехера, стачколома. Нужно воспитать и создать такое общественное мнение, что вот, рабочие, крестьяне и солдаты, это есть ваша собственная власть, – а сейчас власть в руках Львовых, Коноваловых или завтрашнего Третьякова, и никакими речами, никакими воззваниями, как бы они ни были красноречивы, вы ничего не достигнете, ибо у русского рабочего и мужика крепко стоит в мозгу, что означали для него эти классы в течение столетий, какое рабство и какое унижение, и вы ничего не достигнете, несмотря на посредство всех министров-социалистов, потому что рабочие массы не будут считать это правительство своим правительством ни в одном вопросе.

Поэтому так называемые левые агитаторы, которые подготовляют завтрашний день русской революции, которые поддерживают, несмотря на вашу политику, – которую я считаю ошибочной, – поддерживают весь авторитет Совета Рабочих и Солдатских Депутатов, действуют правильно, ибо они говорят: политика Советов сегодня ошибочна, но вся полнота власти должна быть передана им, воздействуйте на них в этом направлении и помните, что у вас нет других революционных организаций, кроме этих Советов Рабочих и Солдатских Депутатов. И потому, товарищи, что политика половинчатости, политика примирительной камеры оказывается бессильной, она грозит увлечь в бездну непопулярности, враждебности и авторитет Советов. Я смею думать, что мы своей работой не подрываем ваш авторитет, а являемся необходимой составной частью в подготовлении завтрашнего дня.

Тут говорят о захвате власти кружками и кучками. Это неверно. На всяком митинге, на всяком собрании, где я бываю и где спрашивают меня, нужно ли сейчас уходить из Совета, не подчиняться Советам, воевать с ними, рвать с правительством – я отвечаю: нет, мы недовольны правительством, мы недовольны Советами, но нельзя взять власть в свои руки, пока сам Совет Рабочих Депутатов не придет через переработку своего внутреннего сознания к пониманию того, что в эту критическую эпоху на нем лежит долг взять на себя ответственность за все проклятое наследие царизма и за углубление военной разрухи первым либеральным правительством.

Только Советы Рабочих, Крестьянских и Солдатских Депутатов способны еще внести элемент действительно творческой, революционной дисциплины в сознание изголодавшейся и уже начинающей отчаиваться массы и только он способен, товарищи, не считаясь с интересами частной собственности, разрешить наиболее неотложные наши задачи. Та политика, которую ведут многие министры, утверждающие, что все разрешит Учредительное Собрание, это, товарищи, политика ложная, это по существу либеральная политика. Учредительное Собрание многое разрешит, но его нужно подготовить, нужно создать условия его осуществимости, а эта обстановка разрухи, обстановка растущего недоверия к недееспособной власти может подкопать самую возможность созыва Учредительного Собрания. И черные вороны четвертой Государственной Думы совсем не так наивны, они стоят на своем классовом посту. Их ставленники в министерстве саботируют творческие усилия Пешехоновых, берут измором русскую революцию, продовольственное дело, аграрное дело, промышленное дело, дипломатическое дело. Во всех областях ведется политика измора, политика истощения, подрыва авторитета власти и доверия к ней. Она идет справа, а те стоят начеку в своем Таврическом дворце и ждут, по выражению Кринского, момента, когда массы отчаются и скажут: хотим старого царя, твердой октябристской власти. Тогда явится Родзянко, тот самый Родзянко, на котором есть отблеск русской революции и портреты которого висят в деревнях, как отца нового Временного Правительства; поставит он своего Гучкова, и тогда мы будем иметь подлинную крепкую власть, власть, которая в один куль свяжет вас из правого крыла, и нас – из левого.

Товарищи, я вас не надеюсь сегодня переубедить – это было бы слишком дерзкой мыслью с моей стороны, но то, чего я хотел бы достигнуть сегодня – это пробудить в вас мысль, что если мы делаем вам оппозицию, то не из враждебных, не из вредных, не из каких-нибудь корыстных фракционных побуждений, а потому, что мы, как и вы, болеем теми же болячками, страдаем всеми страданиями революции. Но мы видим другие ответы, чем вы, мы твердо убеждены, что если вы утверждаете сегодняшний день русской революции, то мы подготовляем для вас ее завтрашний день. Мы мобилизуем наиболее революционное левое крыло, и если политика двоебезвластия, безвластия Совета и правительства приведет к контрреволюционному кризису, и Гучковы вместе с Родзянками придут выметать революцию вон, то вы, товарищи, увидите, что мы из левого крыла были не последними в борьбе вместе с вами, что мы также отстаивали развитие и углубление завоеваний революции.

«Вперед» N 3, 28 июня 1917 г.

Л. Троцкий. ВЫСТУПЛЕНИЕ НА ВЕЧЕРНЕМ ЗАСЕДАНИИ I ВСЕРОССИЙСКОГО СЪЕЗДА СОВЕТОВ ПО ЛИЧНОМУ ВОПРОСУ (5 июня)

Троцкий цитирует ту фразу из речи Милюкова, произнесенную последним в частном совещании Государственной Думы, в которой он сопоставил, говоря о Роберте Гримме,[123] Ленина и Троцкого с Колышко.[124] Троцкий говорит:

«Милюков обвиняет нас в том, что мы – агенты-наемники германского правительства. С этой трибуны революционной демократии я говорю и обращаюсь к честной русской печати (Троцкий поворачивается к столу журналистов) с просьбой, чтобы мои слова были воспроизведены: до тех пор, пока Милюков не снимет с нас этого обвинения, на его лбу останется печать бесчестного клеветника».

Произнесенное с силой и достоинством заявление Троцкого встречает единодушную овацию всего зала. Весь Съезд без различия фракций бурно аплодирует в течение нескольких минут.

«Новая Жизнь» N 41, 6 июня 1917 г.

Л. Троцкий. РЕЧЬ НА ЗАСЕДАНИИ I ВСЕРОССИЙСКОГО СЪЕЗДА СОВЕТОВ ПО ВОПРОСУ О ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЕ[125] (9 июня)

Товарищи, вопрос, который сейчас поставлен этими двумя резолюциями, касается не того, есть ли у нас твердая власть, использована ли нами эта твердая власть, надо ли ее создать, а вопрос поставлен так: есть ли в России сейчас какая-нибудь государственная власть, т.-е. народный суверенитет, основанный на принципе демократии; находит ли он себе какое-нибудь конкретное выражение? Вот как вопрос стоит. Мы уже слышали раньше ответ на этот вопрос в том смысле, что Временное Правительство, революционное правительство, представляет собою нечто юридически неузаконенное, не связанное с прошлым исторической преемственностью. Но если оно представляет собою действительно революционную власть, то тем более она должна в переходный период сосредотачивать в своих руках всю полноту народного суверенитета. Вот как стоит вопрос с точки зрения юридической и революционно-демократической.

Но есть другое учреждение за спиной у Временного Правительства, которое говорит: нет, я, Дума, являюсь матерью Временного Правительства, я ему делегировала законодательные права, но творчество правительства, создание новых правительств, если понадобится, я сохраняю за собой. Вот в чем существо вопроса, вот почему Родзянко призвал депутатов. Стало быть, есть в стране власть, которая считает себя стоящей над Временным Правительством, правомочной создать новое правительство, если то, которое существует сегодня, исторически споткнется. На вопрос о том, имеет ли Дума право создавать новое правительство, мы ответа не имеем. Но на вопрос о том, может ли существующее Временное Правительство упразднить Думу, мы имеем, по крайней мере, по газетным сведениям, в высшей степени правдоподобный ответ, находящий себе полное подтверждение во всех заявлениях министров-социалистов, – ответ князя Львова, что Временное Правительство неправомочно распускать Думу, которая создала его. Таким образом устами кн. Львова, пока это не будет опровергнуто в самой категорической форме министрами-социалистами, Временное Правительство, как таковое, считает себя неправомочным посягать на Государственную Думу, – считает ее, таким образом, стоящей над своею властью. Вчера мы слышали здесь о появлении третьей власти, власти нашего Съезда, который заявил, что он запрещает захватывать частную собственность. И вот мы имеем три категории власти в России. Одна – Временное Правительство, которое якобы управляет страной, но признает себя неправомочным посягать на Государственную Думу; другая – Государственная Дума, которая делегировала законодательные права Временному Правительству, но считает себя правомочной создавать новые временные правительства, если представится возможным, т.-е. если концентрация контрреволюционной силы сделает это возможным; и, наконец, третья – Советы Рабочих и Солдатских Депутатов и Съезд их, который отказался от каких бы то ни было законодательных или исполнительных прав и только от случая к случаю выносит решения, вроде того, напр., что он запрещает захватывать частную собственность – не рекомендует, а «запрещает».