Мрак наваждения - Чжу Минчуань

кровоточащую область. К несчастью, луна была плотно затянута черными тучами, в вестибюль едва проникал свет, я совершенно не видел место кровотечения. Ян Кэ снова и снова прощупывал пульс дядюшки Луна, потому что надо было подождать, пока его сердцебиение не замедлится, прежде чем я мог выкачать гематому шприцом.

– Держите-ка.

Хун Сяоянь не решалась подходить слишком близко. Закрыв левой рукой малыша в слинге, она вытащила фляжку правой рукой и бросила ее тетушке Лун.

Горянки и впрямь очень смелые. Тетушка Лун поймала фляжку на лету и сделала большой глоток. Выпив, она спросила, хотим ли мы тоже немного вина. Я собирался прокалывать череп и удалять гематому, какая там выпивка! Ян Кэ совсем не умел пить и влет мог напиться до угара. Мы в один голос ответили:

– Нет, спасибо.

Не успели мы договорить, как по всему зданию пронесся звенящий звук. Было стойкое ощущение, будто на верхних этажах происходит нечто нехорошее. Ян Кэ знал меня как облупленного, поэтому, прежде чем я задал вопрос, он сказал, что не возвращался так долго, потому что проверял комнаты на втором и третьем этажах. Ян Кэ был готов поклясться, что они были пусты и там не было ни души. Я же ясно видел свет и мужской силуэт, это никак не могла быть миниатюрная Хун Сяоянь. Я собирался спросить Ян Кэ, мог ли кто-то играть с нами в прятки и могло ли быть так, что он просто пока не заметил этого человека, как вдруг стоявшая в углу и придерживающая свой живот хозяйка начала жуткими словами нагнетать атмосферу:

– Неужели нас преследует призрак старика? Или же это… чужак? Ох, вы слышали про него? Разве народ не болтал, что один мужчина привез с собой кучу денег, какие-то доспехи и изумруд, а потом вдруг как сквозь землю провалился?

– Кто вам это сказал? – встрепенулся прежде невозмутимый Ян Кэ.

Я тоже оторопел. Крупная сумма денег, доспехи и изумруд – о ком еще могла идти речь, как не о пропавшем более двадцати лет назад Ян Сэне? Эти доспехи и изумруд точно были из древней гробницы, найденной под больницей Циншань. Хозяйка не ожидала от нас столь бурной реакции. Она замялась на полуслове и не стала продолжать. Тут снова раздался звенящий звук, и из-за того, что эхо было слишком громким, мы не могли определить, где находился источник шума. Но в одном мы были уверены: звук исходил из здания.

Хозяйка посмотрела на потолок. Когда звук затих, она опустила голову и вдруг указала пальцем куда-то в темноту и воскликнула:

– Боже! Вы это видите?

4. Кровавые отпечатки

Хозяйка подскочила на месте от страха, чем успешно отвлекла меня, сбив с мыслей. Мы с Ян Кэ решили не выяснять, откуда она узнала о Ян Сэне и кто распространил этот слух. Возможно, в Цяотоу все об этом знали. Все-таки хозяйка была слишком молода, чтобы иметь какие-то возможные связи с давно пропавшим Ян Сэнем.

Она указала в темноту и сказала, что, похоже, на противоположной стене что-то есть. В той стороне стояла Хун Сяоянь и когда обернулась, то в ужасе отступила на несколько шагов. Я давно заметил ту надпись, но все еще думал, что хозяйка говорила о чудовище, притаившемся в темноте.

– «Я – сбежавший из психушки пациент. Ты ведь не догадываешься, кто я?» – оторопело пробормотала низкорослая Хун Сяоянь, подняв голову, а потом, закрыв руками ребенка, посмотрела на нас так, будто мы сейчас набросимся и отберем ее дитя.

– Они это написали?

В эту минуту в вестибюле появился Мо Кэ. Его не было уже долгое время, он зашел в здание с улицы вальяжной самоуверенной походкой, а в его руках была толстая деревянная палка.

– По говору этих мужиков ясно, что они чужаки. Зачем они сюда приехали? Тут вам не местечко для туристов. Все это слишком странно.

Никто не любит, когда его несправедливо обвиняют, и хотя со мной подобное случалось часто, меня это жутко злило, особенно когда я при этом спасал людей. Поэтому я наскоро попытался сказать что-то в свое оправдание, но получилось слабо:

– Мы не психически больные.

Мо Кэ намеренно мутил воду. Он заявил, что мы чокнутые и лишь притворяемся врачами, спасающими жизни, хотя делать этого не должны. От его слов доверчивая Хун Сяоянь страшно перепугалась и отступила в другой угол, боясь даже на шаг подойти к нам. Она сказала, что сейчас же позвонит в полицию, и что «скорая помощь» уже в пути, и когда врачи приедут сюда, они-то и смогут установить, самозванцы мы или нет.

– Он может не дождаться «скорой помощи», дорогу завалило, а другая идет через горы – машины по ней могут не проехать, – вздохнула тетушка Лун. – Скорее спасите его…

Слова тетушки Лун звучали разумно, пока она не добавила:

– Если только он не одержим злым духом.

– Ох, ну как же легко попасть под влияние злого духа. Вообще-то им и призракам тоже надо когда-нибудь отдыхать, – фыркнул я, закатив глаза. Потом я напомнил тетушке Лун, чтобы она хорошенько нажимала на дыхательный мешок. – Жизнь вашего мужа в ваших руках.

Находясь под колоссальным давлением, тетушка Лун вдруг начала подозревать, что она находится в окружении плохих людей. Она увидела стоявшую вдалеке Хун Сяоянь и, выпрямив сгорбленную спину, насколько это возможно, задала ей вопрос:

– А вдруг это ты психически больная? Что, если сынок в твоем слинге не настоящий? Это кукла? В фильмах ужасов такое бывает.

– Да нет же!

Хун Сяоянь не рассердилась, а скорее насупилась от обиды. Она сделала несколько шагов вперед, приспустила ремешки слинга и показала головку малыша. У него было очень мало волос, возможно, из-за недоедания. Макушка мальчика была такой же лысой, как и у дяди Ланя. В моей голове прокатился эхом голос главврача: «Лысый Лань! Лысый Лань!»

Хоть мы и забрались в далекую глухомань, у тетушки Лун все-таки был при себе мобильный телефон. Продолжая нажимать на дыхательный мешок, она другой рукой достала смартфон и включила фонарик. Чтобы развеять свои подозрения, она направила луч света на мальчика, но ее лицо тут же исказилось, и она запричитала, что ребенок тоже одержим. На голове у малыша виднелись множественные кровавые отпечатки пальцев. Мне это показалось странным, и я тоже обернулся посмотреть. Действительно, голова ребенка была усеяна красными пятнышками. Я испугался, что мальчика украли или, того хуже, он умер, поэтому попросил Хун Сяоянь разбудить ребенка, чтобы проверить, шевелится ли он.

– Сяобудянь разревется, когда