Феодальное общество - Марк Блок

Глава II.

ФЕОД

I. Бенефиций и феод: держание — вознаграждение

В франкскую эпоху большинство бедняков искали себе господина не только из необходимости в защите и покровительстве. Могущественный сеньор был еще и богат, поэтому от него ждали помощи. Начиная со святого Августина, жившего на закате Римской империи и писавшего о бедняках, ищущих хозяина, который бы дал им «пищу», и вплоть до эпохи Меровингов мы слышим на протяжении веков один и тот же вопль: вопль пустого желудка. Да и господин не из одной только гордыни желал иметь в своем распоряжении множество людей: с их помощью он надеялся приобрести богатство. Словом, отношения зависимости изначально имели и экономическую сторону. И вассальные отношения тоже. Щедроты сеньора по отношению к своим воинам имели такое существенное значение, что, например, во времена Каролингов возвращение подарка назад — лошади, оружия, драгоценностей было практически ритуалом, означавшим разрыв вассальной связи. Но разве закон не запрещал вассалу разрывать связь с сеньором? В одном из документов мы находим следующее условие: запрещал в том случае, если вассал уже получил от сеньора подарок стоимостью в одно су золотом. Настоящим господином становился тот, кто одаривал.

Но как любой наниматель, господин целой группы вассалов, исходя из экономических возможностей, мог выбирать только один из двух способов их содержания. Или он мог поселить этих людей в своем доме, кормить, одевать и вооружать на свои средства, или наделить каждого землей или доходом с определенного земельного надела, предоставив возможность самостоятельно заботиться о собственном содержании, дословно «одомашнить», как говорили в краях французского языка, имея в виду наделение собственным домом (chaser от casa). Остается только исследовать, на каких условиях осуществлялось наделение землей.

Пожалование без условий, отменяющих или ограничивающих передачу по наследству, широко практиковалось в древности. Мы видим, что в VII веке сеньор наделяет своего «товарища» небольшим имением именно таким образом. Позже трое сыновей Людовика Благочестивого постоянно подчеркивают свою щедрость по отношению к вассалам, стремясь поддержать в них чувство долга, но готовы отобрать пожалованное, если ожидания их будут обмануты. Регулярно распределяемые сеньором дары людям своей вооруженной свиты были скорее бенефициями, чем пожалованиями: воины должны были их беспрекословно вернуть после завершения службы или тогда, когда чья-то смерть разорвет связь вассала и господина. Иными словами, вассальная связь не была потомственной, поэтому и вознаграждение вассала не могло наследоваться.

Ни официальное римское право, ни германские обычаи, диктующие контракты с жесткими взаимными обязательствами, не знали подобной передачи земли в пользование, изначально временное и не обеспеченное никакими гарантиями. На практике в Римской империи подобные контракты заключались все чаще и чаще, поскольку все больше и больше практиковался патронат, ставящий в зависимость от хозяина содержание подопечного. Терминология этих договоров, поскольку они были на грани законности, была весьма приблизительной. Речь шла о precarium (просимом) — от слова preces — просьба, исходящей или считающейся, что она исходит, от получающего пожалование, — и о бенефиции — от beneficium — благодеяние. Арендодателя не смущало, что у него нет законных возможностей, — так как в законе не было подобных условий, — взыскать с помощью суда у получившего исполнения обязательств, поскольку в любую минуту он мог забрать свой дар, данный из чистой милости, обратно. И бенефиций, и прекариум (просимое) равно бытовали в документах франкской Галлии. Из-за грамматических изменений термин precarium дал немало пищи для размышлений историкам, так как из среднего рода он перешел в женский: precaria. Но судя по всему, это был частный случай распространенного лингвистического явления, характерного для вульгарной латыни: окончание «а» у имен среднего рода во множественном числе воспринималось как женский род, так латинский folium дал во французском существительное женского рода. В данном случае переход был облегчен еще и тем, что именно эта форма постоянно встречалась в документах: проситель обращал просьбу — epistola precaria.

Просимое и бенефиций употреблялись поначалу как синонимы. Но с течением времени понятие «просимое» вошло в законодательство об аренде, стало обозначать аренду земли с платой, согласно доходам с нее, и значит, использовалось уже в совершенно определенных контрактах. Зато «бенефиций», понятие и менее определенное, и более почетное, поскольку не свидетельствовало о просьбе, стало обозначать пожалование за заслуги тем, кто был предан семье и дому господина, в том числе и его вассалам. Одно значительное событие окончательно развело эти два понятия. Для того чтобы добыть себе земли, которыми можно было бы наградить верных и обеспечить себе поддержку, Каролинги без стеснения пользовались земельными богатствами церкви. Первое ограбление при Карле Мартелле было весьма грубым. Его потомки не отказались от реквизиций, но решили урегулировать разом и прошлые, и настоящие, и будущие и занялись тем, что определили права законных владельцев. Епископ или монастырь, на чьей земле должен был, по существу, пожизненно обосноваться вассал короля, отныне получал определенные компенсации; королю же вассал должен был служить. Юридически церковь давала свои земли вассалу короля как «просимое», а короли своему вассалу как бенефиций.

Термин «бенефиций», обозначающий передачу земель в пользование в обмен на службу, и в первую очередь военную, присутствует в латыни чиновников и хронистов вплоть до XII века. Но в отличие от других, по-настоящему живых юридических терминов, таких, как, например, коммендация, слово «бенефиций» не дало никаких производных в романских языках, что свидетельствует о том, что оно сохранялось в узкоспециальном, хранящем память о прошлом, языке канцелярий, но в разговорном языке было вытеснено другим. Начиная примерно с IX века писцы, очевидно, писали «бенефиций», а думали «феод» (fief).

История этого слова, несмотря на некоторые неясности фонетического характера, касающегося соотношения латинского написания и произношения, в целом понятна{136}. Во всех древних германских языках существовало слово, отдаленно напоминающее латинское pecus, в зависимости от диалектов или особенностей употребления оно обозначало или движимое имущество вообще, или самое драгоценное из имуществ того времени — скот. Немецкий язык бережно сохранил это второе значение, оно есть до сих пор и пишется: Vieh. Галло-романцы позаимствовали его у германских завоевателей и переделали в фьеф (феод) (по-провансальски feu). Поначалу оно употреблялось в первом, самом широком смысле: движимое имущество. В многочисленных бургундских документах вплоть до начала X века мы находим его именно в таком употреблении. Некто, сообщают нам, купил землю. Цена была оговорена в существующем денежном выражении. Но у покупателя не было этой суммы в монетах, и он согласно действующему обычаю заплатил ее вещами эквивалентной цены. Документ передает это так: «Мы получили от тебя причитающуюся цену в виде feos, оцененного в столько-то ливров, су или денье»{137}. Сравнение документов выявляет, что речь в таких случаях идет обычно об оружии, одежде, лошадях и иногда продуктах питания. Это примерно то, что получали и члены свиты, живущие в доме своего господина или им экипированные. Нет сомнения, что и господин, и его воины тоже говорили feos.

Но поскольку это слово пришло из языка, который в романизированной Галлии никто уже не понимал, и у него не было связей, которые поддерживали бы его изначальный смысл, оно неизбежно должно было утратить старый и приобрести новый. В замках сеньоров, где этим словом постоянно пользовались, оно стало обозначать вознаграждение без различия видов имущества, которым награждали. Воин, живший на хлебах сеньора, получал от него землю. Эта земля обозначалась как feus этого человека. Поскольку со временем земля стала основной компенсацией за службу вассала, то именно этим словом и стали эту компенсацию обозначать, старинное слово приобрело, таким образом, прямо противоположный смысл. Как это случалось уже не раз, этимологическая эволюция вывернула слово наизнанку. Слово «феод» в качестве отданной вассалу земли в письменной форме впервые встречается в самом конце IX века{138}. Мы обязаны этим безграмотным чиновникам юга, которые в своих документах широко пользовались разговорным языком. В следующем веке мы встречаем его в нескольких документах Лангедока. Более грамотные чиновники-пуристы из канцелярий Бретани, Северной Франции и Бургундии смирились и подчинились напору разговорного языка только где-то около 1000 года. В первое время они пользовались разговорным словом как переводом с тем, чтобы все поняли классический юридический термин. «Бенефиций, который называют попросту «феод», говорится в документе из Геннегау (Эно) 1087 года{139}.