Фауст - Лео Руикби

Монастырь основали в 1147 году, когда монахи находившегося поблизости Экенвейхерского монастыря, придя к выводу, что они выбрали для обители неудачное место, решили перебраться в узкую долину реки Зальцах. Когда-то по долине проходил старый римский тракт, но ко времени, когда сюда пришли монахи, здесь располагалась важная императорская дорога (рейхсштрассе). По преданию, место для монастыря нашёл Вальтер фон Ломерсхейм, шедший впереди мула, нагруженного сумой с золотом. Как бывает, мул неожиданно заупрямился, сбросил ношу и пнул копытом землю, откуда тут же ключом забила вода. Упав на колени, фон Ломерсхейм возблагодарил Бога, давшего знак, и основал на этом месте монастырь. Название Маульбронн не без юмора связывают с мулом и немецким словом Brunnen, означающим «фонтан или родник».

Религиозный пыл монахов принёс свои плоды. После нескольких лет тяжёлой работы в обитель пришёл достаток, благодаря торговле превратившийся в богатство. Маульброннский монастырь начал расти вширь и строиться, со временем превратившись в готическую крепость на римском фундаменте. Маульбронн был и по сей день остаётся завидным приобретением. В 1993 году монастырь стал объектом культурного наследия ЮНЕСКО. Ко времени прибытия Фауста владельцем монастыря был герцог Ульрих Вюртембергский. Начав агрессивную кампанию по расширению своих владений за счёт Палатината, Ульрих в 1504 году с успехом осадил монастырь, захватив находившийся рядом Книтлинген.

Есть небольшая вероятность, что Фауст и Энтенфус могли быть старыми школьными друзьями, по крайней мере, источник XVII века называет Энтенфуса «коллегой» Фауста{198}. По преданию, на аббата подействовало обещание Фауста добыть много золота с помощью алхимии{199}. Настоятеля буквально обуревала идея строительства, и он нуждался в средствах.

За недолгие шесть лет, пока он был аббатом, Энтенфус построил «Господский дом» (1512–1514) с комнатами для высоких гостей и помпезный зал для празднеств, с балконным окном, из которого открывался роскошный вид на его владения. Позже он построил винтовую лестницу, которая вела из «Господского дома» в локуторий (длинный зал, где монахам дозволялось вести беседы), а также купальню и зимнюю трапезную, довершив всё сооружением жемчужины монастыря – фонтанного дома. Своды трапезной были со вкусом украшены рисунками в технике сангины, по предположению выполненными самим Йоргом Ратгебом. По преданию, один из рисунков изображал Ульриха Вюртембергского.

Возможно, Энтенфус действительно хотел оставить след в истории, но аббата запомнили вовсе не благодаря размаху предпринятого им строительства. Местные предания по сей день хранят память о Фаусте: его именем названа башня старой монастырской стены («Башня Фауста»), в монастыре есть «кухня Фауста», а во время моего визита нынешний настоятель показал тайную комнату, которую называют «Фаустовой норой». Поговаривают, что в монастырь был прорыт секретный ход, уходивший за стены, и Фауст нередко пользовался этим ходом, сбегая на тайные попойки{200}.

Оказавшись в зале для празднеств «Господского дома», где в наши дни находится эфорат монастыря, Фауст должен был увидеть два ряда каменных колонн, поддерживавших потолок с деревянными балочными перекрытиями. На первом справа столбе был вырезан герб Энтенфуса, а в конце зала Фауст наверняка видел фигуру самого аббата.

В зале для празднеств Энтенфус принимал мирских посетителей или занимался хозяйственными вопросами. Здесь Фауст передал аббату свою визитную карточку, заинтересовавшую Вирдунга и вызвавшую язвительные насмешки Тритемия. Само собой, Энтенфус что-то слышал об искусствах, которыми владел Фауст, а в библиотеке аббата могли храниться редкие или запрещённые рукописи. Фауст мог повторить заявления, согласно Тритемию, сделанные в Бад-Кройцнахе, где он якобы называл себя величайшим из всех доныне живших алхимиков и уверял, что может и готов выполнить все, что угодно{201}. Перед Энтенфусом был человек, который мог помочь аббату в его амбициозных намерениях.

Энтенфус знал, что отношение к алхимии всегда было отрицательным и, что ещё хуже, церковь запрещала занятие алхимией. Практическую алхимию запретил римский папа Иоанн XXII в булле 1313 года Spondent partier. Авторы «Молота ведьм» говорили об алхимии столь же отрицательно: «Мастера алхимии знают о невозможности истинной Трансмутации»{202}. Неприятие алхимии высказывала не только церковь: сами алхимики высказывали недовольство теми, кто опорочил их профессию. Известный алхимик Джордж Рипли (умер в 1490 году) в работе «Алхимический Состав, или Двенадцать Врат, приводящих к открытию Камня Философов» предупреждал начинающих о том, что нужно опасаться «мультипликаторов» с изъеденными пальцами и покрасневшими глазами. Даже Парацельс сокрушался, что искусство алхимии «покрыто бесчестьем»{203}.

В толпе заурядных шарлатанов попадались и настоящие алхимики. Как известно, алхимиками были два английских короля, Генрих VI и Карл II, шотландский король Яков IV, французская королева Мария Медичи, а также правители Священной Римской империи: герцог Баварский Вильгельм IV (1493–1550) и курфюрст Пфальцский Отто-Генрих (умер в 1559 году). В целом Энтенфус был подходящей компанией, а блеск золота мог ослепить любого, кто сомневался в возможностях алхимии.

Лаборатория

Если Энтенфус рассчитывал, что Фауст сможет наладить производство золота, ему следовало обеспечить учёного приличной лабораторией. Вероятно, особая комната, скрытая от взоров любознательных монахов, располагалась в удобном месте и имела трубу для устройства хорошей вытяжки. Неужели Фауст оборудовал место для экспериментов прямо под сводчатым потолком? «Башня Фауста» казалась удобным местом, поскольку находилась вдали от других строений. Это не только избавляло от пожарной опасности и лишних подозрений, но также обеспечивало доступ из «Господского дома», где находились покои аббата. Но выбор места заботил Фауста едва ли не в последнюю очередь: важнее всего было то, как он собирался производить золото.

Фауст наверняка был в курсе последних теоретических веяний и практических рецептов, которые он мог почерпнуть из таких работ, как Pretiosissimum Donum Dei, или «Драгоценнейший дар Господа». Сегодня известно более 60 рукописных версий этого значительного алхимического исследования, опубликованного на латинском, греческом, немецком, французском, итальянском и английском языках, причём самый ранний манускрипт датируется XV веком{204}. Автором некоторых рукописей, датированных 1475 годом, считают Георгия Аураха (или Анраха) де Аргентина. Существует дополнение к этой рукописи, вроде бы составленное в Германии неким дворянином из Трира. Текст, о котором идёт речь, был написан в 1453 году и считался «лучшей и самой правдивой книгой о камне философов»{205}.