Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд

ибо он захворал в жаркое время лихорадкой и скончался, хотя уход ему доставили какой могли лучше; и было это для поселения большой потерей и сильно всех опечалило. Зато человек, присланный для добычи соли, оказался невежествен, глуп и своеволен; он уверял, будто может по части соли великие творить дела; вот и послали его искать подходящее место; поискав, сообщил он губернатору, что нашел место с хорошим дном, которое удержит воду и во всем прочем удобно; и не сомневается, что вскоре все оборудует и пойдут большие прибыли; но только нужно ему человек 8–10 в постоянные помощники. Его просили удостовериться, действительно ли место и все прочее ему подходят и сумеет он как следует все наладить; иначе введет поселение в большие расходы на содержание себя и стольких рабочих. Но он, сделав какие-то пробы, такую выказал уверенность, что послали плотников ставить остов большого помещения для хранения соли и иных надобностей. Ничего, однако, не получилось. Вину свалил он на почву, в которой якобы ошибся; а вот если дадут ему лихтер, чтобы возить глину, он наверняка дело наладит. Губернатор и некоторые другие предвидели уже, что толку не будет, но столько было среди нас злобствующих, что в жалобах, какие посылались пайщикам, тотчас обвинили бы их, зачем не дают мастеру работать и довести дело до конца; ибо тот своей наглой уверенностью и обещаниями не только обманул тех, кто прислал его из Англии, но и здесь ко многим втерся в доверие; так что пришлось дать ему действовать, пока все не убедятся в его хвастовстве. Он только и умел, что выпаривать соль в чренах, подручным же внушал, будто знает великий секрет, который нелегко постичь, и для отвода глаз поручал им множество ненужных дел, пока не разгадали его хитрость. На следующий год послали его на Мыс Энн, и чрены установлены были там, где ловили рыбу; но он еще до конца лета спалил помещение, и огонь так был силен, что испортил чрены, во всяком случае, часть их; на том и кончилось это убыточное предприятие.

Третьим примечательным лицом (упоминавшимся в письмах) был присланный сюда священник по имени м-р Джон Лайфорд; о нем и о делах его должен я рассказать подробнее, хотя и тут постараюсь быть сколько возможно кратким. Впервые сойдя на берег, человек этот приветствовал всех с почтительностью и смирением, какие редко доводится видеть; и столь раболепно кланялся, что всех поверг в смущение; и готов был целовать всем руки, если бы допустили это[48]; и проливал слезы, благословлял бога, что привел его всех нас увидеть; и восторгался всем, что было здесь сделано, и т. д.; словом, весь был любовь и смирение. А между тем все это время (если судить по дальнейшим его поступкам) подобен был тому, о ком сказано в Псалтыре, 10,10: «…сгибается, прилегает — и бедные падают в сильные когти его». Или же подобен коварному Ишмаилу, который, убив Годолию, с плачем вышел навстречу тем, кто шел с дарами и диваном в руках для принесения их в дом господень; и говорил: идите к Годолии, а сам готовился убить их[49]. Мы приняли его (в простоте души) как могли лучше, положили ему из общих наших запасов более обильный рацион, чем кому-либо другому; и как губернатор обо всех важных делах имел обыкновение совещаться со старейшиной — м-ром Брюстером (вместе с помощниками его), так теперь стали призывать и Лайфорда на все важнейшие совещания. Вскоре изъявил он желание вступить в здешнюю церковную общину и был в нее принят. Он пространно изложил свой символ веры, признал, что вел прежде беспорядочную жизнь, что множество грехов отягощает его совесть, и благословил бога за возможность свободно и в чистоте исповедовать учение его среди избранного им народа; и многое подобное. Здесь должен я упомянуть также м-ра Джона Олдома, соучастника в дальнейших его делах. Этот был зачинщиком прежней смуты среди особно хозяйствующих и доносчиком, писавшим в Англию. Теперь же, когда прибыл корабль с обильными припасами, он покаялся некоторым из главных поселенцев и признался, что вредил им словом и делом и в письмах своих в Англию; а ныне увидел, что с ними бог и благословение его, сокрушился сердцем и ни в чем более не будет орудием тех, что в Англии; прошлое просил он предать забвению и считать его во всех делах преданным другом; и многое еще в таком роде. Было ли то лицемерием или внезапными укорами совести (как склонен я думать), одному богу ведомо. Ему тотчас выказаны были дружеские чувства и полное доверие; как и того, другого, стали его звать на совещания обо всех важнейших делах.

Все теперь, казалось бы, шло гладко, к общей немалой радости; но длилось это недолго, ибо оба они, и Олдом и священник, оказались негодяями и величайшее проявили коварство, вовлекая в козни свои кого только могли; будь то последние из нечестивцев, они и тех обхаживали и лелеяли, лишь бы стояли за них и высказывались против здешней общины; и пошли у них тайные сходки и перешептывания; а питали они себя и других слухами о том, чего добьются в Англии стараниями тамошних друзей своих; увлекая себя и других этими пустыми мечтаниями. Как ни таились они, многое из слов и дел их стало известно, хотя видимость ими еще соблюдалась.

Когда корабль готов был в обратный путь, заметили, что Лайфорд усердно писал письма, а ближайшим дружкам своим сообщал нечто, от чего они смеялись в кулак, и полагал, что хорошо выполнил их поручение. Губернатор и некоторые друзья его, зная, как обстояли дела в Англии и сколько могло произойти вреда, сели в шлюпку, 1–2 лье следовали за кораблем и потребовали все письма Лайфорда и Олдома. Капитан корабля, м-р Уильям Пирс (хорошо знавший злые козни в Англии и здесь), оказал им всяческое содействие. Обнаружено было более 20-ти писем Лайфорда, в том числе много пространных, полных клеветы и лживых обвинений, способных не только повредить делу, но и совершенно его погубить. Большую часть писем они не взяли, а сняли только копии; но наиболее важные изъяли, заменив копиями, чтобы можно было, если станет отпираться, предъявить своеручно им написанное. Оказались там и копии двух писем, вложенные в письмо к священнику, м-ру Пембертону, ярому нашему противнику. А письма, с коих Лайфорд эти копии снял, писаны были: одно м-ру Брюстеру от некоего английского джентльмена, второе м-ру Робинсону в Голландию от м-ра Уинслоу, писанное, когда