Сталин. Поднявший Россию с колен - Лаврентий Берия

«Антикоминтерновский пакт» — ось Берлин — Рим — Токио, — Гитлер — Муссолини — Хирохите. Маннергеймовская Финляндия. Пилсудская Польша. Венгрия Хорти и Румыния Антонеску. Англия Чемберлена и Франция Даладье. Британский министр иностранных дел Саймон по возвращении из Берлина в Лондон в 1935 г. докладывает правительству:

«Гитлер решительно заявил, что Германия не желает участвовать в пакте, который обязывал бы ее к взаимной помощи. В особенности Германия не расположена участвовать в пакте взаимной помощи с Россией» (XIV сборник «В помощь изучающим историю КПСС», 1962 г., стр. 10).

С молчаливого согласия правительств США, Англии и Франции Япония оккупирует Маньчжурию, Италия захватила Абиссинию, Германия — Австрию. Совместными усилиями Гитлер и Муссолини расправились с республиканской Испанией. Военные расходы капиталистических государств резко подскочили вверх по сравнению с 1933 годом. Военные расходы Германии увеличились в 22 раза. Во всей своей красе развили свою деятельность «пятые колонны». Во всей своей красе проявили свою контрреволюционную, антинародную и антисоветскую направленность различные троцкистские легальные и нелегальные организации в западноевропейских странах, особенно в Испании.

Немецкий официальный поэт Иост вопил:

«Народ должен требовать жрецов-вождей, которые проливают кровь, кровь, кровь, которые колют и режут!»

На съезде гитлеровской национал-социалистической партии в Нюрнберге в сентябре 1937 г. фюрер открыто провозглашал:

«Организация человеческого общества находится под угрозой… В последние годы мы являемся свидетелями дальнейших попыток распространения коммунистической смуты на Востоке и Западе…

Национал-социализм изгнал большевистскую опасность из Германии… Он добился иммунитета народа и империи от большевистской угрозы.

Что мы хорошие солдаты — этого мир, несомненно, еще не забыл. Что мы стали сейчас еще лучшими солдатами — в этом пусть нам поверят. Что национал-социалистическое государство выступит и будет драться с иным фанатизмом за свое существование, чем когда-то бюргерская империя, — в этом пусть никто не сомневается».

Гитлеру вторил Геббельс:

«Впервые в истории мы переживаем такую моральную, культурную, интеллектуальную, политическую инфекцию, направленную к уничтожению большей части земли. Она осуществляется в широко применяемом и тонко проводимом походе интернационального большевизма против благонравного мира.

…Мы призываем Европу к благоразумию, познанию и действию. Еще не поздно.

Силы сопротивления приведены в движение…

Германия поднялась против мирового врага. И мы верим, надеемся и знаем, что ей удастся когда-нибудь его раздавить. Фюрер предстал перед нами как спаситель». (Все цитаты — по архивным материалам.)

Вот лицо того врага, который готовился, лихорадочно готовился к войне с нами, не скрывая своей цели — уничтожения первого в мире государства рабочих и крестьян. Правительства капиталистических государств — Мюнхен показал это — любой ценой старались втравить СССР в войну с Гитлером и Хирохито. И я спрашиваю — как в такой внешней исторической обстановке, в такой внутренней обстановке, когда вскрылось существование в нашей стране широко разветвленного антисоветского, предательско-шпионского подполья, как в такой конкретно-исторической обстановке можно было забыть указания В. И. Ленина о том, что «наше дело — ставить вопрос прямо. Что лучше? Выловить или посадить в тюрьму, иногда даже расстрелять сотни изменников… выступавших (кто с оружием, кто с заговором, кто с агитацией и т. д.) против Советской власти? Или довести дело до того, чтобы позволить… перебить, перестрелять, перепороть до смерти десятки тысяч рабочих и крестьян? Выбор не труден.

Вопрос стоит так и только так.

Кто до сих пор этого не понял, кто способен хныкать по поводу "несправедливости" такого решения, на того надо махнуть рукой, того надо предать публичному опозорению и осмеянию…» (том 29, стр. 417).

В. И. Ленин говорил:

«Я рассуждаю трезво и категорически: что лучше — посадить в тюрьму несколько десятков или сотен подстрекателей, виновных или невиновных, сознательных или несознательных, или потерять тысячи красноармейцев и рабочих? Первое лучше. И пусть меня обвинят в каких угодно смертных грехах и нарушениях свободы — я признаю себя виновным, а интересы рабочих выиграют» (т. 29, стр. 274).

И я спрашиваю: разве к этим словам В. И. Ленина, заключающим в себе огромный смысл, трезвое мышление борца-революционера, нельзя в полной мере отнести и поговорку «лес рубят — щепки летят»?

Мы насмехаемся теперь над этой поговоркой. Мы вместо того, чтобы по совету В. И. Ленина, предать публичному осмеянию и опозорению людей, хныкающих по поводу имевших место в жесточайшей борьбе с классовым, внутренним и внешним врагом, ошибок и перегибов, вызванных по сути дела этим же самым врагом и несовершенством нашего же собственного государственного аппарата, низким уровнем социалистической сознательности большинства его кадров, — мы вместо этого подвергли публичному опозорению старых, проверенных 40-летней историей Коммунистической партии и Советской власти вождей партии и государства. Мы приписали этим людям, этим нескольким конкретным лицам, вину во всех ошибках и перегибах, имевших место в период обострения борьбы с классовым врагом.

Надо сказать, что сторонники XXII съезда КПСС стали изображать В. И. Ленина, основываясь на законной и точной характеристике его как самого человечного человека на земле, этаким мягкотелым интеллигентским типом, для которого «общечеловеческие» чувства справедливости, гуманизма, любви и дружбы к товарищам были превыше всего.

По-моему, это — ложная, неверная трактовка личности В. И. Ленина — вождя революции, коммуниста-революционера.

Мы по праву называем В. И. Ленина самым человечным человеком на земле, но это вовсе не потому, что он был бесконечно человеколюбив и мягок в обращении с людьми — общеизвестно, что он с редким талантом высмеивал каждого, кто спорил с ним по тому или иному важному политическому вопросу, и как никто легко рвал самую близкую дружбу с людьми, которые по его, Ленина, убеждению были неправы, — а только потому, что его человеколюбие касалось, относилось к подавляющему большинству человечества — к трудящимся и эксплуатируемым массам, к рабочим и крестьянам всех стран. Человеколюбие Ленина, его гуманизм конкретно воплотился в его марксистском учении о социалистической революции, о диктатуре пролетариата, о коммунизме, в котором, и только в нем одном, В. И. Ленин видел единственное реальное средство освобождения человечества от морального и материального гнета и эксплуатации, от насилия и войн, от всего того, что заставляет человека страдать.