Кровавая Земля (ЛП) - Корнуэлл Бернард

- У нас тут майор-янки, - сказал другой, рассмотрев знаки отличия Адама. - Настоящий майор.

Кто-то пнул Адама в правую ногу, чтобы понять, в сознании ли он. Адам громко вскрикнул от боли и открыл глаза, увидев круг бородатых загорелых лиц. Один из мятежников нагнулся и начал обыскивать карманы Адама, грубо дергая за китель, и с каждым толчком весь бок Адама пронзала боль.

- Прошу вас, доктора, - выдавил он.

- Вот же жалкий сукин сын, правда? - засмеялся мятежник.

Другой мятежник нашел золото, что вызвало новые радостные вопли, а потом третий принес чудесную саблю с того поля, где ее бросил Адам. Предводитель отряда, худой гладко выбритый человек, взял саблю и вытащил ее из ножен. Он прочитал надпись и, хотя и не знал французского, узнал имена.

- Фалконер, - прочитал он вслух, а потом, с удивлением в голосе: - Лафайет! Сукин сын.

У мятежника на боку болталась сабля с черной рукояткой - грубое, как мясницкий нож, оружие, и теперь он заменил ее на перевязь Адама, а потом снова посмотрел на французскую надпись на клинке.

- Фалконер. Это виргинское имя.

- Его зовут Фалконер, - сказал тот, что обыскивал Адама. Он нашел письмо из департамента генеральной инспекции в Вашингтоне с назначением Адама в армию Макклелана. В письме указывалось, что он инспектирует сигнальщиков, это была бумага, созданная полковником Торном в качестве объяснения присутствия Адама в штабе армии. Теперь она всё усложнила.

- Какого чёрта инспектор сигнальщиков делает во Фредерике? - поинтересовался предводитель отряда.

- Да еще везет золото, - добавил другой.

Предводитель присел у ног Адама и поднес острие сабли ему под подбородок.

- Вы виргинец, майор?

Адам устремил глаза в небо.

- Я задал вопрос, парень, - сказал мятежник, нажав на саблю.

- Я американец, - ответил Адам. Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, и ощущал, как из раны вытекает кровь, пропитывая почву, а он впадает в беспамятство, но вдруг боль удивительным образом отступила. Ему стало тепло и почти уютно. - Я американец, - только и смог повторить он.

- Проклятье, да все мы американцы, - сказал предводитель мятежников. - Но вы из Виргинии?

Адам промолчал. Он думал о Бесси, такой черной и такой прекрасной, когда она натягивала голубое платье, закрыв смеющееся лицо. Он думал о Джулии Гордон в Ричмонде. Он думал о доме своей мечты в Новой Англии, доме священника, о книгах, кухне и детском смехе в тенистом саду под деревьями.

- Сукин сын плачет, - загоготал один из мятежников.

- И ты бы рыдал, если бы тебя подстрелили, - отозвался другой, вызвав взрыв хохота.

- Меткий выстрел, Сэм, - восхищенно произнес третий, - должно быть, ярдов двести без малого.

- Все двести пятьдесят, - заявил Сэм.

Подбородок Адама кольнула сабля.

- Что вы здесь делаете, майор?

- Ничего хорошего, это уж точно, - ответил за Адама другой мятежник и засмеялся.

- Сукин сын, - сказал командир отряда, встал и засунул чудесную саблю в ножны. Он вытащил револьвер и прицелился Адаму в голову. - Я не могу ждать весь день, майор, как и вы, и у меня не хватает терпения дожидаться, пока вы начнете соображать. Так что говори немедленно, сукин сын. Что тебе здесь надо?

Адам закрыл глаза. В небесах, сказал он себе, не будет ни слез, ни боли, ни сожалений. Не нужно будет делать сложный выбор - кому сохранять верность. Не будет войны. Рабства. Там ждет лишь радость и спокойствие и бесконечное мирное счастье. Он улыбнулся. Столько счастья на небесах, думал он, столько тепла и радостных сновидений.

- Он не собирается говорить, - заметил один из мятежников.

- Он сын Фалконера, - вмешался новый голос. - Помните? Сукин сын дезертировал весной.

- От Фалконеров никогда нельзя было ожидать ничего хорошего, - рявкнул кто-то, - богатенькие любители черномазых.

Командир мятежников выстрелил. По оврагу разнесся и затих треск, а пуля с чудовищной силой вошла в землю рядом с головой Адама.

- Как тебя зовут? - спросил предводитель мятежников.

Адам открыл глаза.

- Фалконер, - гордо произнес он. - И я виргинец.

- Так что же ты здесь делаешь, сволочь?

- Мечтаю о рае, - ответил Адам и больше не прибавил ни слова.

- Ты предатель, сукин ты сын, - сказал мятежник, поняв, что Адам намеревается молчать. Он выпустил вторую пулю, и она вошла Адаму в голову, заставив ее подскочить, когда пуля вырвала из затылка кусок черепа размером с кулак. Потом голова снова упала, с залитыми кровью белокурыми волосами и открытыми глазами, и больше не двигалась.

Мятежник убрал револьвер в кобуру.

- Оставьте сукиного сына прямо здесь.

На глазное яблоко Адама приземлилась муха, а потом слетела в рану, зияющую у его открытого рта. Мятежники ушли. Они получили хорошую добычу: золото, прекрасное седло и сбрую, саблю и револьвер. Конверта они не нашли.

Когда виргинские всадники вернулись на юг, из города появилась группа мужчин, узнать, что была за стрельба. Они обнаружили тело Адама. Один послал за двумя рабами и ручной тележкой, на которой тело отвезли в город, где состоялся спор о том, что с ним делать. Кое-кто хотел подождать до прихода армии Макклелана во Фредерик и тогда передать ей тело, но священник епископальной церкви настаивал на том, что никто не знает, появится ли армия северян вообще, и к тому времени, когда подойдут войска, тело наверняка уже начнет вонять, так что на кладбище вырыли могилу, и Адама похоронили в ней без гроба, но в мундире страны, которую он так любил, вознеся над ним молитвы. Почтальон запомнил имя погибшего офицера, хотя точно не знал, как оно пишется, и на деревянном кресте, воткнутом в кучку земли, написали "Адам Фалканер".

А в это самое время на пастбище, неподалеку от оврага и рядом со шрамами, оставленными старыми кострами мятежников, в траве лежал никем не замеченный конверт.

***

Билли Блайз стоял рядом с капитаном Томасом Деннисоном и наблюдал за Старбаком. Ни один не произнес ни слова, да в том и не было нужды. Оба испытывали одинаковую смесь зависти и неприязни, хотя неприязнь Деннисона была ближе к ненависти.

Старбак не замечал, что за ним наблюдают. Раздевшись до пояса, с блестящей от пота кожей, он тянул десятифунтовое орудие Паррота, которое нужно было затащить на последний холм, тот, что смотрел на Харперс-Ферри. Путь к вершине был слишком крутым для лошадей или волов, так что пушку пришлось толкать вверх вручную, и этим занялись Желтоногие. Дюжину других орудий тем же способом тащили на холм, но Специальный батальон опережал всех, хотя несмотря на то, что пятьдесят человек впряглись в веревки, а еще полдюжины толкали колеса пушки, сейчас их усилия были бесполезны из-за глубокой расселины в скалах и густого подлеска.

- Да будь ты проклята, - обругал сержант Ротвел тяжелую пушку и заблокировал ее колеса камнями, чтобы орудие не откатилось назад, после последних драгоценных ярдов. Осталось пройти всего пятьдесят шагов, но на эти ярды, похоже, будет подняться труднее всего, и это может сместить их с первого места в неофициальном соревновании - кто первый доберется до вершины.

Старбак стер с глаз пот, вытащил штык и попытался перепилить основание одного из спутанных кустов.

- Срежьте их, - объяснил он стоящим рядом солдатам, - и заполните проем, - он показал на расселину в скале как раз за кустами, но согнувшись у кустов, Старбак понял, что штык не справится с задачей. После первого пореза твердый и волокнистый ствол упрямо сопротивлялся стали.

- Нужны пилы и топоры, - сказал Ротвел.

Капитан Поттер, который скорее ободрял солдат, чем помогал им физически, мотнул головой на север:

- Мы видели там кой-каких ребят из Джорджии.

Старбак распрямился, поморщился от внезапной боли в пояснице, начисто вытер штык о штаны и убрал его в ножны.

- Люцифер!

Мальчишка взобрался по склону.