Серебряная леди - Патриция Поттер

— Слишком быстро, — проворчала женщина.

— Если это не было для него…

— Не волнуйся, он потребует оплаты, — сухо отчеканила Каталина.

— Может быть, мы дурно судим о нем?

— Нет, — резко оборвала Кэт.

— Но…

— Нет, — вновь произнесла Каталина.

Этот человек был хуже дьявола. Он чуть было не обвел вокруг пальца даже Тедди.

Тедди, не говоря больше ни слова, тихо закрыл за собой дверь.

Каталина задернула шторы и в полумраке присела рядом с Молли. Мысли ее вертелись вокруг девушки и ее спасителя. Он спас ее — от чего? Это надо точно узнать, иначе они все вместе не смогут уберечь Молли. Интересно, сколько лет Молли? По крайней мере восемнадцать.

К этому возрасту Каталина успела побывать проституткой, потеряла ребенка и убила человека. Но она никогда не выглядела наивной девочкой. Она всегда была гибкой, как ивовый прут. Так было надо, чтобы выжить.

Но Молли? Мэри Бет. Неожиданно Каталина почувствовала себя старухой. Она протянула руку и нежно погладила Молли. Интересно, каково это — иметь дочь? Она бы до последнего дыхания защищала своего ребенка. Она пробовала.

Когда ей, Лиззи, было всего четырнадцать, она обнаружила, вернее ей подсказали другие женщины, что она беременна. Она не очень хорошо понимала, что с ней происходит. Но то, что она хочет ребенка, Лиззи знала точно. Отчаянно хочет. Ей был нужен кто-то, на кого она могла бы излить свою любовь. И чтобы этот кто-то любил ее тоже. Но ее мать пригласила женщину, чтобы избавить ее от плода. Лиззи отказалась, но из-за своего незнания попалась на удочку старухи. Обе выпили по чашке чаю. Вдруг в глазах у Лиззи потемнело, и комната закружилась перед ней. Когда несколькими часами позже она пришла в себя, то уже знала, что ребенка у нее не было. Была только тошнотворная боль в низу живота.

Несмотря на то, что она провела в Натчесе еще два года, а потом еще жила с проклятым Джеймсом, детей у нее больше не было. Очевидно, то, что произошло за несколько часов забытья, навсегда лишило ее способности к зачатию. В следующие годы она уговаривала себя, будто это не имеет значения, но она была такой одинокой. Быть может, посмотрев на Кантона, она поняла, как безжалостно одинока. Одиночество обволакивало Кантона, как густой туман Сан-Франциско, но, в отличие от тумана, одиночество не рассеивалось. Кантон прятался в мутную пелену отшельничества.

И так же поступала Каталина.

Глава шестнадцатая

Марш в который уже раз перечитывал приглашение. Чай с Мередит и Квинном Девро. Четыре пополудни. Во «Дворце спокойствия».

Человек, принесший приглашение, был наряжен в ливрею отеля, он терпеливо ждал ответа.

Черт! Марш должен разузнать, что говорят в городе о вчерашнем убийстве. В утренних газетах ничего не сообщалось, однако Марш понимал, что долго длиться молчание не может. Он повернулся к служащему:

— Передай мистеру Девро, я принял предложение.

— Спасибо, сэр, — поблагодарил посыльный, направляясь к двери.

Марш подождал, пока тот скроется из виду, и вновь погрузился в чтение приглашения. Интересно, не жена ли Девро его писала? Художница, припомнил Марш. Отдает ли она себе отчет в том, кого приглашает в гости. Если бы знала — на порог бы не пустила.

Марш взглянул на карманные часы. Почти одиннадцать. Повар уже на месте. Скоро появится Хью.

В углу заворчал Винчестер, и Марш отправился на кухню за мясом для собаки. Кантон старался не выпускать пса на улицу. Город был наводнен бродячими дворнягами, и только что вышел указ, согласно которому их следовало пристреливать. А он, черт бы его подрал, начал беспокоиться за пса. Слишком уж культурным стал! Вот, на чай приглашают…

Проклятие! Он не готов к такой жизни. Еще не готов. Тем не менее мысленно Марш стал готовиться к завтрашнему визиту. Интересно, слово «чай» обозначает только то, что будет чаепитие, или ему сопутствует еще что-то? Последние двадцать лет он жил вне этих тонкостей. Чаепития, балы, беседы…

Странная печаль охватила его.

Одна из дневных газет поместила на первой странице заметку о вчерашнем убийстве. Автор напомнил читателям о вражде между хозяевами салунов и назвал Тэйлора Кантона, бизнесмена из Техаса, настоящим героем. Там же был помещен портрет Кэт. Слава Богу, его портрета не было, но автор заметки намекал на какую-то тайну, связанную с ним.

Марш скомкал и швырнул газету на пол. Единственное, что оставалось сделать заинтересованному лицу, так это связать Тэйлора Кантона с Маршем Кантоном из полузабытой газетной истории под названием «Дуэль на закате». Теперь, в связи с убийством, связь обнажилась, став почти очевидной.

Из прошлого опыта он знал, что к вечеру можно ждать еще сообщений. Лучшее, что можно придумать, это исчезнуть на некоторое время, чтобы слух умер. Его исчезновение означало дополнительные хлопоты для Хью, так как сплетни всегда увеличивают количество посетителей в салуне.

Марш выругался. Увесисто и многоэтажно. Он так и не решил, до каких пределов может простираться его доверие к управляющему, и это беспокоило Марша больше, чем хотелось бы. Почему он вообще решил, что его трюк в отношении Хью сработает?! Но что ему нравилось, так это салун.

Впервые после окончания войны он стал забывать запах смерти и начал жить по законам, которые уже плохо помнил.

Боже, как ему нравилось видеть салун, переполненный посетителями! Ему нравилось, как поет Дженни. А больше всего ему нравилось смотреть в изумрудные глаза Кэт, полные гнева и страсти. Впервые у него появилось будущее, в котором не было места смерти.

Марш все еще сидел, уставившись в смятую газету, но ему почудилось, как в зале что-то изменилось. Он обернулся и увидел, что к стойке бара направляется Каталина. Элегантная и подтянутая, она была одета в платье из зеленой тафты, гармонировавшее с зелеными изумрудами ее глаз. Внутри у Марша заныло.

— Мисс Кэт, — вежливо поприветствовал он свою конкурентку, добавив голосу лишь малую толику усмешки.

Глаза ее сияли. Марш всегда считал ее красивой женщиной, но сейчас она была неотразима.

— Я подумала, может вы продолжаете беспокоиться о самочувствии Молли…

Марш изогнул бровь, так что собеседник мог выбирать вариант ответа по собственному усмотрению: да, он беспокоится или нет, он не беспокоится, почему, к черту, он должен беспокоиться. Это поставило Каталину в затруднительное положение, чего он и добивался.

Но смущенной она не выглядела, как будто поняла уловку. В ее взгляде было больше усмешки, чем озабоченности. Такое поведение женщины сбило Марша с толку.

— Она скоро совсем поправится, и все будет хорошо.

Марш не проронил в ответ ни звука, оставаясь спокойным и неподвижным, как сфинкс. Он выжидал. Как всегда.