Красный властелин - Сергей Шкенёв

– Тогда какого кагула попёрлись? – Барабаш с беспокойством закрутил головой по сторонам.

– Но ведь никого нет!

– Это меня и тревожит. А ещё чёртовы барабаны…

Матвей прислушался – рокочущий звук почти не проходит сквозь потрескивание «полога» и ощущается скорее кожей, чем ушами. И сердце вдруг заколотилось быстро-быстро.

– Посмотрим?

– Обязательно.

На площади перед ратушей толпа, и не сказать, что собравшаяся добровольно – пути отхода перекрыты уже не стражниками. Улыбчивые дракониры вежливо отгоняют от переулков всех желающих покинуть столь представительное общество, и около десятка трупов указывают на серьёзность их намерений. В самом центре эшафот – привычное украшение пиктийского городского пейзажа. Виселица не пустует, но болтающиеся в петлях иссохшие мумии больше дань традиции, чем средство устрашения. Да, когда-то, ещё до Благой Вести, преступников и бунтовщиков в Империи вешали, но сегодня такая привилегия полагается лишь высшей аристократии – все прочие сначала отдают жизненную силу и лишь потом удостаиваются петли. Слева от эшафота сколочена небольшая трибуна. Человек на ней исполнен достоинства и уверенности в собственной правоте – жесты скупы и выверены, а в голосе угадываются оттенки презрения и превосходства.

– Какого хрена здесь делают благовестники? – удивился профессор. – Они же никогда не вылезают из молитвенных домов!

Было чему удивляться – служители Благого Вестника и в самом деле не вмешивались во внутренние дела Империи (во внешние тем более), а уж публичными проповедями отродясь не увлекались. Скорее сама императрица Элизия начнёт подрабатывать срамными танцами в легойских кабаках, чем благовестник выйдет на трибуну перед толпой. Но вот поди ж ты…

– …и ещё раз повторю! – унизанный перстнями палец указал на виселицы. – Побывав в плену, эти люди не только оскорбили Империю, но и принесли с собой проклятье Тёмного Владыки! И лишь вмешательство нашего небесного покровителя, благоволящего пиктийскому народу, избавило нас от страшной участи!

Еремей невольно дёрнул щекой и процедил сквозь зубы:

– Неужели нашли вакцину, уроды?

Между тем благовестник продолжал:

– Предатели принесли проклятье в наш город! Принесли на нашу благословенную землю! Оно в ваших телах и душах! Имя ему – чёрная смерть! Да, вы все умрёте!

Толпа охнула и заволновалась, а кое-где для её успокоения пришлось применить боевые заклинания.

– Умрёте, да! Но одно дело – сдохнуть бесславно, возрадовав душу тёмного тирана, и совсем другое – возложить жизни на алтарь победы, возродившись потом у подножия трона Благого Вестника!

Барабаш с озадаченным видом обернулся к профессору:

– Слушай, Ерёма, они всех сожрать хотят?

Баргузин не ответил, а благовестник на трибуне воздел руки к небу и отдал короткую команду. Прокатившийся над площадью вздох сменился коротким стоном… и оборвался.

– Что за… – Матвей упал на колени, прижав ладони к ушам. – С-с-суки.

Еремей с трудом устоял на ногах, но нашёл в себе силы поставить щит поверх полога невидимости. И тут же пожалел об этом.

– Вот они! – голос благовестника гремел и отдавался болью в голове. – Убейте!

– Что… такое… происходит?.. – прохрипел Барабаш.

– Кирдык пришёл, – Баргузин размял кисти, будто готовился к хорошей драке. – Извини, но я, кажется, подарил ублюдкам вундерваффе.

– Кого?

– Забудь… А умирать не страшно. Не страшно, понял?

Глава 19

– А ведь ты, Ерёма, был полностью прав, – Барабаш обломком меча разогнал шестиногих слизней, пытающихся сожрать левый сапог, и с кряхтением прислонился к сырой, обросшей светящимся мхом стене. – Умирать не страшно, а обидно.

– Это почему же? – профессор пинком отшвырнул ближайшего коренного жителя подземелья, но прикасаться к чему-либо поостерёгся.

– Как представил, что помру, не увидев рожу нашего тысяцкого…

– Соскучился?

– Ага. Даже спать не могу, так хочу его придушить.

– Зачем?

– Чтоб другим неповадно было.

Баргузин пожал плечами и отправил в полёт ещё одного слизня. Нет, не из вредности характера… просто сопливые твари поставили перед собой задачу съесть сапоги, а шляться без обуви в этих лабиринтах как-то не хочется. Матвею повезло – вляпался правой ногой в неизвестное науке дерьмо и отбивает атаки только с одной стороны.

– А ты не думал, что Ченчика специально назначили командовать нашей тысячей? Зная его характер… Идеальный отвлекающий удар. Я уверен, что настоящая высадка десанта прошла в другом месте, а мы как чирей на пиктийской заднице – мешаем не только нормально ходить, но и сидеть.

– Хороший лекарь вскроет любой чирей.

– Ага, к этому и клоню – на все задницы лекарей не хватит.

– Слабое утешение тем, кого завтра сбросят в море. Если уже это не сделали.

– Война… Ну что, передохнул?

– Да, потопали дальше. Только вот куда?

Пошли вторые сутки с того момента, как Еремей с Матвеем попали в заброшенную канализацию, о которой в самом Эдингташе давным-давно забыли. Или местные жители вообще о ней не знали, о чём со всем основанием предполагал Барабаш. Профессор же на прямой вопрос ответил туманными намёками на древнюю цивилизацию, якобы предшествующую нынешней, но верилось с трудом. Ведь всем известно, что человек произошёл от удара молнии в стаю диких островных аблизьян всего восемь тысяч лет назад, и эти самые аблизьяны в строительстве канализаций не замечены. Какие такие древние цивилизации?

Проход сюда открылся случайно, если можно считать случайностью одновременную атаку нескольких сотен пиктийских колдунов. Защита, поставленная профессором, выдержала, а вот земля под роденийцами нет. Как Матвею показалось, провалилась примерно половина ратушной площади, в том числе трибуна со служителем Благой Вести и большая часть имперских магов. Барабашу и Баргузину повезло – упали не в подземное озеро с едкой дрянью, а чуть в стороне, так что взрыв среагировавшего на колдовство месива лишь оглушил их, но не нанёс значительного ущерба. Меч вот вместе с ножнами сломало отлетевшим камнем, а профессор вообще свой потерял… Но участь остальных куда как печальнее!

Вот и бродили с тех пор в поисках выхода наверх, потихоньку воюя с безобидными, но прожорливыми и неравнодушными к сапогам слизнями. Пару раз натыкались на странного вида скелеты, неизвестно почему развеселившие профессора. Про последний он вообще выразился непонятно:

– Пиктия – родина кенгуру.

Да кагул с ними, с кенгурами… вот если бы подобное встретить живьём! Или прикажете жрать слизней? И сырыми? А профессор жарить сопливчиков с помощью магии отказывается категорически, ссылаясь на морально-этические принципы. Скорее всего боится нового взрыва, но старается этого не показать. Стесняется, что ли? Так Матвей и сам…

Додумывать мысль Барабаш не стал – отряхнул с рукава светящиеся комочки мха, прислушался к жалобам голодного желудка и сплюнул вязкую слюну на хвост ближайшему соплюну:

– Я готов.

Следующие несколько часов блужданий не дали результатов. Складывалось такое ощущение, что древние строители просачивались в подземелье через небольшие отверстия в потолке или проходили сквозь стены, не утруждаясь устройством нормальных входов и выходов. И куда потом девались стоки, тоже оставалось непонятным. То есть ясное дело, что в море, но вот каким образом?

Наконец Матвей не выдержал и предложил:

– Слушай, Ерёма, а давай через тот провал на площади выберемся? Колдунов там поменьше стало, да и ты сможешь кое-что применить.

– Угу, давай через провал, – согласился Баргузин. – Дорогу показывай.

– Почему я?

– Справедливое распределение обязанностей – один следопытом, а другой осуществляет магическую поддержку.

– Издеваешься?

– Конечно.

– Сволочь.

Еремей хмыкнул и не ответил. Что говорить, если кагулу винторогому понятно – заблудились. Ладно мох светится, а то бы в полной темноте… Да ещё слизни шестиногие топают, как слоны…

– Матвей, ты когда-нибудь слонов видел?

– Нет, а кто это такие?

– Звери. Немного похожи на драконов, только не зелёные, без крыльев, с короткой шеей, большими ушами и тонким хвостом. Вместо носа длинный хобот. Очень вкусные.

– Про еду не надо. Хотя… – Барабаш подобрался и прижал палец к губам, а другой рукой потянулся за ножом. – Тс-с…

Баргузин проследил за его взглядом и застыл, боясь спугнуть огромную, размером со степного кошкокрота, крысу. Какое-никакое, но мясо! И пусть самого мерзкого вида, но слизни выглядят много пакостнее… К тому же правильно приготовленная крыса на вкус мало чем отличается от того же зайца или тушканчика. Недавно снежных головастиков ели и ничего, не померли.

Матвей сделал осторожный шаг вперёд. Замер, сдерживая дыхание. Зверёк приподнялся на задних лапах и повёл носом. Ещё шаг… крыса дёрнула непомерно большими голыми ушами. Нет, не почуяла, опустилась.