Призрачная империя - Рина Харос

дереву и в несколько десятков шагов преодолел расстояние до двери, дернул на себя, удивившись, что она оказалась не заперта. На пороге, будто меня и ждал, стоял отец Дмитрий, попивая горячий чай из хрустальной чашки в цветочек. Он обернулся и улыбнулся, приветственно кивнув:

– Заходи, Гришенька, я как раз тебя жду к чаю.

– Меня?

– А ты видишь здесь кого-то еще?

– Откуда… – Тень на стене промелькнула и скрылась за дверью, ехидно смеясь. – Ах да, как я мог забыть про вашего верного друга.

Отец Дмитрий хмыкнул и повел за собой по темным коридорам, сворачивая в закоулки, где нас точно не смогут услышать. На вопрос, почему не можем пройти в его комнату, был ответ, что там тоже есть лишние уши – неспящие монахини, скитающиеся по ночам в попытке услышать новые сплетни. Наконец-то мы остановились в подвальном помещении, где летали полудохлые мухи и бегали крысы, желающие полакомиться человеческой плотью. Я остервенело откидывал исхудавшие тушки грызунов, которые норовили вгрызться в сапоги.

– Твой дар имеет и обратную силу, правда, на людей не распространяется. Достаточно захотеть убить.

Я удивленно выгнул бровь и опустил взгляд на крысу, виляющую хвостом и противно дергавшую мордой. Мысленно пожелал, чтобы она упала замертво, но без боли и мучения. Грызун замер, задергал лапами и упал на холодный пол, перестав подавать признаки жизни. Сородичи, учуяв мясо, обступили жертву и начали пожирать ее.

Я отошел в сторону и брезгливо скривил лицо. Отец Дмитрий допивал чай как ни в чем не бывало. Железная выдержка, однако, у этого святоши.

– Ты хотел поговорить о голубе, исцелившемся чудодейственным способом?

– И про русалок, которые начали просыпаться и утаскивать мужиков на илистое дно.

– Насчет второго можно не переживать – это было испокон веков. Благодари Бога, что он взял тебя под свое крыло и не дал деве утопить, стать очередным гниющим трофеем.

– При чем здесь Бог, если я все это вычитал в книге в библиотеке у Вильских?

– А кто, ты думаешь, надоумил их до этого? – спокойно парировал священник и поставил на пол чашку, которую тут же облепили грызуны, вгрызаясь зубами в стекло. – То-то же, мальчик мой, то-то же. Касательно Саши… Как я и говорил, у медали две стороны.

– Три. Орел, решка, ребро.

– Так вот… – будто не услышав, продолжил отец Дмитрий, – ты способен видеть бесов, а Саше подвластно притягивать своим светом светлых пробудившихся сущностей, способных помочь ей в том или ином вопросе. Девочка, правда, пока не до конца понимает предел возможностей, но и не придется – она не сможет воспользоваться силой в полной мере. Никогда.

– Почему? Я мог бы ее обучить всему, что знаю.

– Это, например, чему, скажи мне на милость? Как при помощи крови заставить бесов подчиниться или как одним взглядом принудить человека вспороть самому себе глотку тупым ржавым ножом? Нет, со светлыми сущностями дела обстоят иначе. С ними надо по-доброму – тут прикормить, тут спать уложить, тут помочь чем. Не всегда все решается с помощью кровопролития, Гриша. Действовать нужно осторожно.

– Они представляют для нее угрозу?

– И да, и нет, – уклончиво ответил священник, помолчал порядка минуты, что-то обдумывая, а затем продолжил: – Физического вреда они Саше не нанесут, но могут заманить в свои владения и оставить там, как своего рода путеводную звезду. Иными словами, будут подпитываться ее светом, пока не иссушат до смерти.

– А это… как-то можно остановить? – недоуменно произнес я, пытаясь сложить сказанные слова в единый посыл.

– Дать девочке бесчинствовать и грешить. С каждым отступническим действием, словом ее священность для светлых духов будет уменьшаться, пока не исчезнет вовсе. Они так же будут продолжать помогать ей, прислуживать, но Вильская перестанет быть своего рода лакомым куском мяса.

– Какие, к черту, грехи в ее возрасте?

– Она уже начинает огрызаться на мать, совершать маленькие подлости, то ли еще будет… Она невинна душой, но порочна телом.

– Она ребенок, – процедил я, стараясь сдерживать гнев, поднимающийся из скрытых уголков нутра.

– Подумай мозгами, овечья твоя башка, – не выдержав, сорвался отец Дмитрий, – придет возраст, когда ей станут интересны молодые люди, с которыми она захочет познать свое тело и доставить себе удовольствие. И будет она это делать тайком, чтобы никто не узнал. Не будешь же ты ходить за ней, как пес на привязи, и убивать каждого, кто посягнет на святую девственность Вильской?

– Я…

Отец Дмитрий посмотрел на меня как на сбежавшего пациента психиатрической больницы – с сожалением, но одновременно с насмешкой, мол, как можно было себя до такого довести, мальчик мой.

– На данный момент у нас два пути: дать Саше пойти по кривой дорожке или отдать ее на растерзание светлым сущностям. В первом случае есть некий шанс на спасение, во втором они равны нулю.

– Зная вас, появится еще множество подводных камней, ставящих выбор между жизнью и смертью.

– О, а как иначе, мой мальчик? Вся жизнь состоит из неурядиц, наступление которых мы не можем контролировать.

– Давайте оставим эти философские размышления, – недовольно пробормотал я и потянулся рукой за сигаретами. Раздраженно фыркнул, когда обнаружил пустой карман – перед дорогой положил пачку на подоконник и забыл про нее.

– Мой тебе совет, Гриша, – меньше контролируй Сашу, и тогда она полностью станет твоей.

Я не внял словам священника и проследил за его взглядом – он с грустью смотрел на обглоданное до костей тело крысы: от нее остались лишь кровавые кости и хвост. Сородичи разбрелись по углам, ожидая очередной жертвы и насытив на время оголодавшие животы.

Глава 33

Александра Вильская

Красивыми с того света

не возвращаются

Отметить семнадцатилетие Азарова съехались многие советники и приближенные императора, готовые ради нескольких часов празднества тащиться за тридевять земель, лишь бы полакомиться заморскими закусками и испить шампанского, которое ударяло в голову после первого глотка. Весь вечер Гриша танцевал со мной, игнорируя знаки внимания девушек и женщин, желающих провести пару минут в обществе молодого человека, имя которого знал каждый в империи. Одна особо наглая дамочка лет двадцати пяти, с глубоким декольте, подошла к нему и попросила застегнуть пуговицу на спине, на что Азаров холодно ответил, что его ждут другие дела. Лицо хищницы покрылось гневными пятнами, когда она проследила за советником императора, несущим через весь зал бокал с вишневым соком.

Время пролетело быстро. Я еле волочила ноги в попытке добраться до комнаты и не врезаться в кого-нибудь из гостей, изъявивших желание остаться на ночь после пышного