Призрачная империя - Рина Харос

сидящих на деревьях близ воды. Русалка и не думала останавливаться – схватив за рубашку, которая начала трещать и рваться местами, погружала все дальше. Вода уже доходила до кадыка, когда я понял, что медлить нельзя.

– Отпустишь – принесу ткань для сорочки!

Нечисть замерла, обернулась, но когтистую лапу не убрала – теперь передо мной была девушка лет двадцати, с волосами болотистого оттенка и венком на голове, сквозь бледную кожу почти что просвечивали кости русалки. Она применила магию, приняв облик смертной девушки.

– А что, правда принесешь?

Я кивнул и сделал пару неуверенных шагов назад, боясь, что нечисть в любой момент может передумать и утащить на дно пруда, где обглодает кости, и никакой дар не спасет от острых зубов существа, которое я не смогу контролировать.

– А голубую… с ромашками… принесешь?

– Какую скажешь, только отпусти меня уже.

– Скучный ты, Гришка, ни поиграть с тобой… ни сожрать, – с грустной улыбкой произнесла русалка, тяжко вздохнула и выпустила рубашку из цепких объятий. Она отплыла подальше и прилегла на корягу, откинув волосы на спину.

– В девять часов принесу.

– Гришенька, ты это… самогоночки захвати, одна из сестер сказала, что она на вкус как родниковая вода.

– Да, только после нее захочется господу душу отдать.

Русалка то ли не услышала, то ли намеренно проигнорировала мое заявление, увлеченная насаживанием мелкой рыбешки на кости, после этого она пожирала бедолаг, почти что не жуя.

Вышел из воды я весь в иле и протухших водорослях, двинувшись в ту сторону, куда указала русалка. Нашел Олю и Сашу, которые терзали (спасали) бедного голубя, отвел домой и оставил сторожить задремавшую птицу. В своей комнате смыл всю грязь с тела, волос, но не был готов к тому, что увидел: Вильская сидела на коленях перед столом, Оля спала – тонкая струйка слюны стекала с уголка губ. Голубя не было. Саша будто прочитала мои мысли и беззаботно произнесла, что излечение птицы – чудо, не иначе.

Весь день я ходил и пытался понять, что же на самом деле произошло с голубем, крыло которого, без преувеличения, почти что полностью состояло из дробленых костей. Неужели Саша смогла так быстро его выходить? Да нет, бред полнейший. Без магии тут не обошлось. Я ощущал, что в комнате был кто-то из светлых существ, но не мог сказать наверняка – приторный аромат полевых цветов ударял в нос каждый раз, когда проходил мимо комнаты Саши, где и случилось чудесное исцеление птицы. Цепляясь за быстро улетающие мысли, сам того не заметил, как наступил вечер: сверчки окутали поляну около дома, вдали ухали совы, готовясь к ночной охоте, прислуга грохотала на кухне, отмывая тарелки от недоеденного ужина и подготавливая всю кухонную утварь к утренней готовке.

Я быстро собрался и решил навестить отца Дмитрия, предварительно захватив с собой голубую ткань в ромашку, как того и хотела русалка. Она ждала меня на берегу пруда, где мы распрощались пару часов назад, быстро вскинула голову и протянула руки с острыми когтями навстречу, выхватывая заветный подарок. В ее глазах отразилась благодарность и детская, почти что наивная радость, от которой на душе стало хорошо.

Молодец, Азаров, сделал хорошее дело – порадовал русалку.

– Спасибо тебе, Гришенька. Признаться честно, я уж и не думала, что сдержишь слово.

– Отчего же?

– Мужчины так непостоянны – сначала наобещают золотых гор, а потом хвост в кусты. А ты не такой. Не злой ты вовсе, хоть и рожден под дьявольской звездой.

Я усмехнулся и, решив, что есть пара лишних минут, присел на край берега, где песок сухой, согнул ноги в коленях и положил на них локти, свесив ладони. Мошкара витала над водной поверхностью; круги исходили рябью там, где щука гоняла карасей; приятно ласкала слух трель соловья, запевающего грустную песню на окраине леса.

– Много вас уже ото сна пробудилось? – между делом задал вопрос, пока русалка прижимала к груди мокрую ткань, примеряя ее как подвенечное платье.

Она даже не удосужилась вскинуть голову, просто пробормотала в ответ:

– Просыпаемся потихоньку. Правда, не помним ничего толком, но не страшно. Мы, русалки, верим, что все, что не запоминается, просто непригодно для дальнейшей жизни.

Я согласно кивнул и, взяв с песка небольшой камешек, кинул его в воду. Русалка проследила за ним и недовольно мотнула головой, нырнула и протянула большой булыжник, покрытый мхом и чем-то еще вязким, с краю виднелся кусочек размоченной человеческой кожи, и мне оставалось только помолиться за покой утопленника, попавшего в цепкие руки существа.

– На, попробуй кинуть этот. Я его заговорила.

Я принял подарок русалки и поблагодарил. Замахнувшись, кинул камень и удивился – он легко достиг другого берега, отпрыгивая от водной глади. Около пруда было так хорошо и спокойно, что уходить совсем не хотелось.

– Гришенька, ты это… ступай прочь, – лилейно прошептала русалка и положила ткань на корягу. На мой безмолвный вопрос она закатила глаза и произнесла фразу таким тоном, будто сомневалась в моих умственных способностях: – Мужик тут какой-то заблудился из соседней деревни. Надо бы встретить гостя, показать владения на дне пруда, понимаешь?

Нужно убить и подкрепиться, – вот что на самом деле хотела сказать дева, но не решилась, отчего-то устыдившись. Я молча поднялся, отряхнул штаны от песка, попрощался с русалкой и пошел прочь к дому Азаровых. Войдя в конюшню, отдал приказ Илье подготовить лошадь к поездке – накормил, напоил, поменял подковы, чтобы не развалились на полпути. Мальчишка приложил ладонь к виску и тут же скрылся в дверях, роняя железные ведра. Я вошел в дом, надел самую простую одежду – серую рубашку с заплатками, черные штаны со стертыми коленями и сапоги для верховой езды.

Через час лошадь была готова. Скотина нервно переминалась, хлестала себя по бокам хвостом и заржала, как только я вошел в конюшню. Илья схватил ее за поводья, пытаясь успокоить, но она чувствовала мое нутро, оттого и боялась. Я подошел к лошади, обхватил морду ладонями и пристально посмотрел в глаза, внушая мысль, что все хорошо, что не стоит бояться. Скотина фыркнула, пару раз взмахнула хвостом и замерла, смиренно ожидая, когда я усядусь в седло.

– Вернусь под утро. – С этими словами я покинул дом Вильских и помчался в пансионат, где провел почти что лучшие два года своей жизни.

Прискакал, когда уже перевалило за полночь. Все спали, свет в окнах не горел. Привязав лошадь к дереву, скомандовал ждать здесь – животное послушалось, склонило голову и начало щипать траву. Прислушавшись, уловил звук шаркающих ног по