Идеальная жизнь - Даниэла Стил

Когда Блейз возвращалась с работы, Саймон уже ждал ее, и это было исполнено новым смыслом. Он спрашивал, как прошел день, хотел знать, что она скажет. Он всматривался в ее лицо, пытаясь заметить на нем признаки усталости или очередных неприятностей. Он улыбался ее победам, смеялся, когда она раздраженно описывала ему Сьюзи Квентин. Впервые за много лет жизнь Блейз вдруг стала кому-то небезразлична, и она смогла опереться на чье-то плечо.

Вечером, после того как Салима ложилась спать, они часами сидели на кухне, разговаривая о жизни, о школах для слепых, куда он звонил насчет работы, или обсуждали, что будет с Салимой дальше. Они говорили обо всем, что так или иначе касалось каждого из них, не вступая в интимные отношения и одновременно в них находясь – в зависимости от того, что этим считать. Это была любовь, чистая и возвышенная. Она родилась сама, родилась из всего, что было между ними общего. Ее сила неумолимо притягивала их друг к другу, хотя они и пытались ей противостоять. А еще Саймон – пусть даже сам он в этом никогда бы не признался, хотел видеть Блейз своей и только своей.

Однажды вечером, когда они заканчивали ужинать, причем Салима сидела с ними за столом, Блейз впервые за долгое время позвонил Эндрю Вейланд. Блейз поднялась с места и направилась к себе в кабинет, чтобы ответить ему. Вейланд сказал, что думал о ней, и хотел узнать, где она. Сам он был по делам в Сан-Франциско, что означало, что жены рядом с ним нет и он может говорить свободно. Потому и решился позвонить ей. Блейз никак не ожидала снова услышать его голос.

– Как у тебя дела? – поинтересовался Вейланд. Судя по голосу, он пребывал в прекрасном настроении. Кстати, в Сан-Франциско еще день, из чего Блейз сделала вывод, что свои дела он закончил рано. В его голосе звучали мальчишеские нотки – те самые, которые когда-то соблазнили ее. – Я слышал, что Сьюзи Квентин подсиживает тебя из-за твоих денег.

«Неужели он это сказал?» – не поверила своим ушам Блейз. Впрочем, это в его духе, как бы невзначай отпустить какую-нибудь колкость, чтобы Блейз, так сказать, не слишком расслаблялась.

– Ты нарочно позвонил мне, чтобы это сказать? Или ты надеешься, что она займет мое место?

– Разумеется, нет. Я просто переживаю за тебя, вот и все. – Блейз прекрасно знала, что это неправда. Ему всегда было наплевать на Блейз. Иначе, с какой стати было ей лгать? – Думаю, тебе сейчас нелегко.

– Я бы не сказала, – ответила Блейз, пытаясь не выдать, что и впрямь расстроена. Не хватало, чтобы он догадался, каково ей на самом деле. Он был мастер дергать за болезненные ниточки в надежде на то, что она не выдержит и сорвется. Но, даже если ей больно, она ему ничего не скажет. – Рано или поздно Сьюзи споткнется. Так обычно и бывает. По крайней мере, было до сих пор. Кстати, а что ты делаешь в Сан-Франциско?

«И почему звонишь мне? – мысленно добавила она. – Неужели лишь для того, чтобы лишний раз напомнить о Сьюзи? Как же это все-таки мелко».

– Деловые встречи. Так, ничего особенного. На Рождество мы летим в Мексику. А у тебя какие планы?

– Буду сидеть дома, с Салимой. Она с октября дома, со мной. В ее школе вспышка менингита, и школу на три месяца закрыли на карантин.

– Насколько я понимаю, Эбби тоже с тобой?

Он был в курсе даже таких мелочей ее жизни.

– Эбби умерла.

Эндрю помолчал, явно не зная, что сказать. Спрашивать, кто пришел на ее место, он не стал.

– Блейз, мне тебя недостает, – произнес Эндрю с проникновенной хрипотцой в голосе, призванной продемонстрировать глубину его чувств. Впрочем, он еще тот актер. И Блейз ему не поверила.

– Приятно слышать, – вот и все, что она смогла сказать. Скорее бы закончить этот разговор. От него лишь испортилось настроение.

– А как ты? Надеюсь, счастлива? – Вейланду показалось, что сегодня ее голос звучит как-то не так. Впрочем, утверждать это он не решился бы.

– Да, все в порядке. Извини, но сейчас у нас ужин. Спасибо, что позвонил.

Она не собиралась это говорить. С другой стороны, что еще она могла сказать? «Спасибо тебе за то, что напомнил, как отравил мне жизнь, как лгал, как разочаровывал меня? Спасибо, что разбил мое сердце, однако не пропал навсегда, а время от времени, как только тебе становится скучно, напоминаешь о себе и снова портишь мне настроение?» Нет, она прекрасно знала, что должна сделать, чтобы прекратить эти звонки, но так и не решилась. По крайней мере, пока.

– Ты разговариваешь со мной каким-то официальным тоном, – упрекнул ее Вейланд. – Я до сих пор люблю тебя, – добавил он шепотом.

«Неправда, – подумала Блейз, едва не сорвавшись на крик. – Не любишь и никогда не любил».

Но Блейз смолчала. Быстро попрощалась и дала отбой. Для нее Эндрю Вейланд был этаким ископаемым из далекого прошлого, древним осколком разбитой любви. Он был для нее мертв, правда, еще не похоронен.

Она вернулась в кухню – притихшая, злясь на саму себя, как всегда бывало с ней после таких звонков. Вейланд был мастер портить ей настроение, а сами разговоры были просто бессмысленными. Она отвечала на его звонки исключительно в силу привычки, а не из желания услышать его голос.

Когда она вернулась, Салима уже ушла из-за стола, а Саймон закончил загружать посудомоечную машину. Он повернулся, хмуро глядя на Блейз, затем снова сел за стол с чашкой чаю. Кстати, – что на него не похоже – ей он чаю не налил.

– Почему ты продолжаешь с ним разговаривать?

Саймон точно знал, кто звонил. И по ее голосу, и по тому, что она вышла за дверь. Обычно она отвечала на звонки в его присутствии.

Увы, разговаривать с Вейландом, находясь в одной комнате с Саймоном, она не могла. Было в этом нечто унизительное. Эндрю стал символом ее поражения.

– Крайне редко. – Блейз встала на свою защиту. – Сказать честно, я даже не знаю почему. То ли потому, что привыкла, то ли потому, что с тех пор у меня никого не было, то ли чтобы доказать себе, что больше не расстраиваюсь из-за него.

– Но ведь на самом деле расстраиваешься. Я вижу это по твоему лицу, по твоим глазам. После его звонков ты чувствуешь себя так, будто о тебя вытерли ноги.

Что ж, с этим не поспоришь. Саймон прав.

– Это какой-то мазохизм, – прокурорским тоном произнес Саймон. Он был зол – и на нее, и на Вейланда.

– Возможно. Но только что из этого? Я человек, а все мы не идеальны. С тех пор как он бросил меня, я, как могла, пыталась стряхнуть с себя прошлое. Боюсь, что быстро не получится.

– Не получится? За четыре года? Но это безумие! – Саймон был резок с ней. Но ведь он обижен.

– Извини, если расстроила тебя. Между мной и Эндрю ничего нет. И вообще, он звонит мне редко. Я даже не всегда беру трубку.