Идеальная жизнь - Даниэла Стил

– Да, верно. Мне всегда хотелось иметь детей – одного или двоих, – признался Саймон. – Но только не четверых, как у моего брата. Для меня это слишком много. Вот двое были бы в самый раз. Или один, но здоровый и талантливый. Скажу честно, мне будет грустно, если в конце концов у меня не родится ни одного.

Он был честен с ней. Но она и без того уже это знала.

– Вот и я о том же. Возможно, я сошла с ума, но в последнее время между нами явно что-то происходит. Нас пронзает что-то вроде электрических разрядов. И все же я вам не подхожу. Вам нужна женщина, которая родит детей. Но это не я, – вздохнула Блейз.

Саймон печально кивнул. Он прекрасно понимал, какие чувства владеют ею, особенно после рождения Салимы. Страшная история. И Блейз не хотела бы ее повторения.

– Тогда почему мы говорим на эту тему? – спросил Саймон, глядя ей в глаза. – Кстати, я тоже пару раз чувствовал эти разряды. Я даже хотел сказать об этом, но испугался, что вы примете меня за сумасшедшего. Между нами действительно что-то происходит, Блейз. Я точно это знаю. Да и вы тоже. Мы не можем притворяться, будто ничего не замечаем. Возможно, моя мать не так уж и далека от истины. Каждый раз, когда я вижу вас, мне хочется заключить вас в объятия.

Саймон старался говорить вполголоса, чтобы его не услышала Салима. Впрочем, Блейз тоже говорила тихо. То, о чем шла речь, накапливалось уже несколько недель. И вот теперь Саймон решил, что пора поговорить начистоту. Блейз же считала это пустым разговором. Ему хочется детей. Вполне понятное желание. Более того, он это заслужил. Вот только при чем здесь она?

– Ну, так как? – с несчастным видом спросил он. – Нам с вами ничего не светит, потому что вы не хотите детей? Вам не кажется, что это глупо?

– Ничуть. Вы хотите детей, а я – нет, – упрямо твердила она. – У меня уже есть ребенок. Одного с меня достаточно.

– И вы наотрез отказываетесь идти на уступки? – спросил Саймон, как будто они собрались заключить сделку. «Никаких сделок, никаких уступок с моей стороны», – подумала Блейз.

– Да, никаких уступок. Можете даже не сомневаться. – Она произнесла эти слова тихо, но твердо. – Наверно, мы зря тратим время на этот разговор, – добавила она чуть мягче. Внезапно они стали предельно откровенны друг с другом. Наверно, оно даже к лучшему. Блейз уже начинала подозревать, что сходит с ума. Ее неумолимо тянуло к нему. Она успела изучить его от и до. Однако даже не заметила, как на смену дружбе, которая завязалась между ними уже в самые первые дни, пришло нечто большее.

– Думаю, нам лучше остаться друзьями. Мое сердце не выдержит, если вы в один прекрасный день уйдете к другой женщине, которая родит вам детей. Так что давайте прямо сейчас поставим точку – что бы там между нами ни было, и давайте просто останемся друзьями.

– Вы в этом уверены? В жизни всякое бывает.

– Неправда. Не всякое, – довольно резко ответила Блейз. – Разве не поэтому мы уже пережили наши трагедии? Каждый свою. В жизни приходится принимать решения. Главное, держаться подальше от того, что неправильно или не то, что вам нужно. Мне сорок семь, и я не хочу детей. Вы, наоборот, о них мечтаете. Более того, вы имеете на это полное право. Я же не знаю даже, смогу ли я забеременеть. Разве что благодаря чудесам медицины, и то не факт. Вы же будете потом корить себя. Нет, Саймон, я просто не имею права лишать вас такой радости, как дети.

– Прекратите! – довольно грубо оборвал он ее. – Я не телеканал, и вы не подписываете со мной контракт. Мне все равно, сколько вам лет и хотите вы детей или нет. Я люблю вас. Люблю за ваш ум, за ваше сердце, за ваши принципы и ваши мысли. За то, что вы такая добрая и порядочная. Вы – воплощение всего того, о чем я мечтал, во что верил. Мне все равно, забеременеете вы или нет. Блейз… я люблю вас.

С этими словами он заключил ее в объятия и поцеловал. У нее было такое ощущение, будто над головой рухнула крыша, а потом снова взлетела к небесам. И теперь, пока Саймон сжимал ее в объятиях, она видела лишь эту небесную голубизну.

Казалось, их поцелуй продлился вечность. Наконец, заглянув Саймону в глаза, Блейз мгновенно поняла: все, что она только что говорила ему, ничего не значит. И то, чего он не мог дать ей, и дети, которых не могла дать ему она. Они любили друг друга, и этим было все сказано. Он взял ее лицо в свои ладони и, поцеловав, посмотрел ей в глаза. После чего вновь припал к ее губам.

Когда они наконец отпустили друг друга, оба улыбались. Блейз поняла: его мать права. Она действительно до беспамятства влюблена в Саймона. Он тоже ее любил, сколь неправдоподобным это ни казалось, любил, несмотря на огромную разницу в возрасте. Они любят друг друга, это все, что им было известно. А остальное… Что же, жизнь покажет.

Глава 10

Стоило им признаться друг другу во взаимной любви, как их чувства тотчас же превратились в выпущенного из бутылки джинна, которого уже не загнать назад. С каждым часом они становились все сильней и сильней. Взгляды, которыми они обменивались, например, за столом, – чего не могла видеть Салима, – были столь красноречивы, что не нуждались ни в каких словах.

У обоих кругом шла голова, и оба как могли этому сопротивлялись – увы, безуспешно. Они постоянно наталкивались друг на друга, их плечи и руки как бы невзначай соприкасались, еще ярче раздувая огонь страсти. Впрочем, пламя это не опаляло, а скорее согревало обоих. Даже не признаваясь в нем, что давалось им нелегко, они постоянно чувствовали его опаляющий жар.

Когда Блейз возвращалась с работы, Саймон уже ждал ее, и это было исполнено новым смыслом. Он спрашивал, как прошел день, хотел знать, что она скажет. Он всматривался в ее лицо, пытаясь заметить на нем признаки усталости или очередных неприятностей. Он улыбался ее победам, смеялся, когда она раздраженно описывала ему Сьюзи Квентин. Впервые за много лет жизнь Блейз вдруг стала кому-то небезразлична, и она смогла опереться на чье-то плечо.

Вечером, после того как Салима ложилась спать, они часами сидели на кухне, разговаривая о жизни, о школах для слепых, куда он звонил насчет работы, или обсуждали, что будет с Салимой дальше. Они говорили обо всем, что так или иначе касалось каждого из них, не вступая в интимные отношения и одновременно в них находясь – в зависимости от того, что этим считать. Это была любовь, чистая и возвышенная. Она родилась сама, родилась из всего, что было между ними общего. Ее сила неумолимо притягивала их друг к другу, хотя они и пытались ей противостоять. А еще Саймон – пусть даже сам он в этом никогда бы не признался, хотел видеть Блейз своей и только своей.