Подарок на память - Линда Барлоу

— Так это вы подали на развод, а не он?

— Что-то в этом роде. То же самое у меня было и в отношениях с другими мужчинами. И наконец я пришла к выводу, что никогда не смогу быть счастливой, если не узнаю, почему моя мать бросила меня.

— То есть вы решили встретиться с ней?

— И во время встречи она была кем-то убита. — Голос Эйприл неожиданно дрогнул.

Блэкторн снова протянул к ней руку.

— Да, невеселая история.

— Вы мне верите? — с надеждой в голосе спросила Эйприл.

Роб пожал плечами. И нежно, даже слишком нежно, погладил кончиками пальцев ее ладонь.

— Я рассказала вам правду.

— А почему вы не рассказали мне ее раньше?

— Я ведь была оправдана. И потом, мне казалось, что глупо хранить дела людей, которых признали невиновными. Но даже если их все-таки хранят, то подростковое дело вряд ли оставят открытым для доступа. Мне не хотелось возвращаться к этой истории. Слишком уж велико было мое потрясение тогда, слишком уж тяжелы мои воспоминания теперь…

Блэкторн молчал.

— Клянусь вам, я просто боялась, что кто-нибудь раскопает это дело. — Эйприл на какое-то время задумалась. — Не понимаю, почему вы не хотите мне поверить?

— Поверить? Но для этого надо узнать вас поближе, — медленно произнес Блэкторн.

Эйприл удивленно подняла брови. Роб все еще держал ее за руку, и в этом прикосновении чувствовалась небольшая, приятная дрожь.

Блэкторн придвинулся ближе, и она с изумлением почувствовала возбуждение. Свое? Блэкторна?

Эйприл не знала.

— Я не понимаю, что происходит, — почти прошептала она. — Я рассказываю вам горькую историю о сексуальном насилии, а вы в ответ на секс же и намекаете?

— Все мужики — кобели, — в тон ей ответил Блэкторн.

Неожиданно для самой себя Эйприл рассмеялась. Роб сидел совсем близко от нее, но ощущение угрозы, исходившее от него прежде, исчезло. Осталась лишь чувственная притягательность.

Неожиданно для себя самой Эйприл вдруг поняла, что Блэкторн ей нравится.

Нравятся его глаза, нравится его улыбка, нравится трепетность его ладоней…

— Меня удивило, что Рина в своем завещании оставила вам картину в память о вашей жене. Когда она умерла?

Блэкторн, по-видимому, был удивлен столь неожиданным переходом. И Эйприл решила, что он не ответит. Но, немного помолчав, Роб произнес:

— Два года назад. У нее был рак.

— Сочувствую вам.

— Я сам себе сочувствую, — с болью в голосе сказал Блэкторн.

— Это, должно быть, очень тяжело… Я хочу сказать, что есть множество способов порвать отношения, но смерть, и смерть в относительно молодом возрасте, самый неестественный из них.

— Да уж, это не развод. И вы правы: очень трудно, когда вместе прожито не так уж и много. Даже группы поддержки овдовевших в основном состоят из людей пожилых, шедших по жизни вместе… — Осекшись на полуслове, Роб с трудом перевел дыхание.

— Одна моя хорошая подруга года два назад потеряла в автомобильной катастрофе мужа. Мэгги, она была со мной на конференции в Анахейме. Для нее эта трагедия оказалась к тому же и трудным испытанием — двое маленьких детей, которых ей теперь придется ставить на ноги, полагаясь только на собственные силы.

— Мы с Джесси не имели детей. Я часто жалел об этом. Но вы правы. Мне было бы еще труднее справиться, если бы у нас были дети. Последнее время и за собой-то трудно следить…

Несколько секунд Роб отрешенно смотрел в пустоту. Эйприл видела, как печален и жалок этот взгляд. Ей вдруг захотелось дотронуться до него и ласками отогнать его боль.

— Но вы, кажется, ловко увели меня в сторону от предмета нашей беседы. — В голосе Блэкторна вновь послышалась холодная ирония.

Исповедь закончилась.

Эйприл знала, что настоящие мужчины очень редко бывают откровенны. Очень редко и очень недолго.

— Вопрос в том, — продолжал Блэкторн, — что из рассказанного сейчас вами может иметь отношение к нашему расследованию?

— Вы на самом деле полагаете, что моя история может быть как-то связана со смертью Рины?

— Нет. Кажется, нет.

— Тогда давайте оставим ее в покое.

— То есть снимем вас с крючка?

— Да.

Эйприл показалось, что Блэкторн вновь приблизился к ней. Ну конечно, приблизился. Его голубые глаза были теперь совсем рядом. Эйприл поняла, что от поцелуя их отделяет всего лишь мгновение.

— Вопрос влечения мужчины и женщины друг к другу, — медленно произнес Блэкторн, — пока что никак не затрагивался в нашем разговоре.

— Нет, — прошептала Эйприл.

— Могу я спросить?

— Спрашивайте.

— То, что произошло у вас с Мигелем, оттолкнуло вас от мужчин?

— Да. На долгое время. Но не навсегда. — Эйприл помолчала, задумавшись. — А смерть вашей жены оттолкнула вас от женщин?

— Да. Со смерти Джесси я не интересовался женщинами.

— Но вы, кажется, интересуетесь мной, — несколько неуверенно заметила Эйприл.

— Не как женщиной. Я интересуюсь вами как подозреваемой.

— Я вам не верю.

— А я бы посоветовал верить. — Сказав это, Роб запустил руку в волосы Эйприл и притянул ее голову к себе. — Я не интересуюсь вами как женщиной. И не мечтаю обладать вами.

— Тогда почему…

— Открой рот.

— Я…

— Вот так — С этими словами Роб поцеловал Эйприл.

Глава 17

Поцелуй был долгим, и Блэкторн чувствовал, как едва заметное, почти рефлекторное, сопротивление Эйприл слабело под напором его страсти, с каждым мгновением становившейся все сильнее и сильнее.

Запах ее волос, запах ее тела сводили Роба с ума. Он крепко прижал к себе Эйприл, и она чуть слышно застонала.

Боже, какое же это блаженство! Роб был опьянен ею. Он вдруг вновь ощутил себя мужчиной. Мужчиной, а не страдающим вдовцом.

Господи! Как ему не хватало ее! А Эйприл? Ее было не узнать. Один поцелуй — и на свет явилась женщина. Красивая, чувственная, страстная. Господи! Как ей не хватало его! Блэкторн дотронулся до груди Эйприл. Тело к телу — вот она, единственная в этот миг реальность. Как долго ее не было. Слишком долго.

Стоит только расстегнуть ее шелковую блузку, и дивное, прекрасное женское тело в его власти…

Но, как только Роб дотронулся до верхней пуговки, Эйприл вскочила. Нервно поправив воротничок, она снова села, обхватив руками колени, как бы пытаясь спрятаться, подобно улитке.

— Эйприл?

Она опустила глаза.

— Не сердись на меня. — Он постарался говорить как можно непринужденнее, но прерывистое дыхание выдавало его волнение. — Я не собирался этого делать.