С тобой и без тебя. Нежный враг - Лесли Локко

— Конечно, — повторила Амбер. — Когда статью нужно закончить?

— Знаешь, лучше сегодня вечером, — сказала Сэнди, закатив глаза в отчаянии.

— Тогда мне лучше начать прямо сейчас, — сказала Амбер, улыбнувшись. — Я должна кого-то предупредить о том, что ухожу?

— Нет, иди. Я скажу, что ты ушла по поручению или что-нибудь такое. Отчасти так оно и есть.

Амбер не стала терять времени. Ровно через пять минут она собрала в сумку блокнот, маленькую камеру и получила смутное представление, о чем надо писать. Сэнди наскоро так описала ей критерии необходимого материала: заметки и наблюдения, из которых она сможет составить короткую историю — от полутора до двух тысяч слов, — и несколько иллюстраций. В офис вернуться она должна после обеда, чтобы вечером Сэнди успела написать статью.

Амбер вышла из здания с офисами и на метро добралась до Сто двадцать пятой улицы, попав в совершенно другой мир, далеко не такой, как тот, что она покинула, словно в другую страну. Она поднялась в город и остановилась на тротуаре, зевая. Вокруг она не увидела ни идеально ровных тротуаров, ни крылечек под балдахинами; исчезли дизайнерские торговые центры, пестрая толпа; казалось, вымерло все космополитическое разнообразие населения нижнего города. Здесь почти каждый, за редким исключением, был темнокожим. Она чувствовала, как то, что она бледнокожая, буквально лишает ее самообладания. Люди оборачивались на нее, когда проходили мимо, шептались у нее за спиной. Она двинулась от станции вниз по широкому бульвару к группе многоэтажных зданий. Она понятия не имела, куда ей идти. Но, насколько она знала, Манхэттен не был слишком длинным… и рано или поздно она дойдет до реки. Дискриминация вокруг была очевидной и окончательной. На дворе 1986 год, повторяла она себе, а не 1834-й. Она находилась в Нью-Йорке, а не в Йоханнесбурге. Так в чем же дело? Здесь не было ни малейших признаков коммерческой жизни, за исключением ликерных магазинчиков. Вокруг них кучками толпились мужчины, курили и как можно незаметнее пили из коричневых бумажных пакетов. Пару раз она слышала сирену полицейской машины, когда она проносилась неподалеку на предельной скорости. Амбер не останавливалась. Зато, похоже, проблем с жилой площадью здесь не было — изящное здание из коричневого камня стояло наполовину пустое, на подоконниках второго и третьего этажей росли сорняки. Но некоторые дома были забиты до отказа, она сделала заметку в блокноте. А где же женщины? За час, а может быть больше, она не видела ни одной женщины, идущей по улице, не считая одной — двух женщин, забирающихся в автобус и тут же исчезающих из виду.

Амбер остановилась перед универмагом. Над входной дверью красовалась вывеска Королевских Бургеров. Она была такой голодной, и ей хотелось пить, а вокруг нет ни одного приличного заведения, ни ресторана, ни бистро. Выбора нет, решила она, подходя к прилавку. Осмотрелась. Было довольно необычно — ресторан, если это место можно было так назвать, был не намного шире прилавка и включал в себя несколько столиков неподалеку от магазина. Она поежилась, занимая место в очереди. Заказав бургер и колу, она взяла поднос и пошла искать свободное место, стараясь не обращать внимания на вызывающие взгляды сидящих вокруг. Рядом с ней сел молодой человек с презрительным взглядом и нескрываемым упреком. Напротив него пыталась усесться пожилая женщина со своим подносом. Краем глаза Амбер стала наблюдать, как молодой человек с повязанной на голове банданой и болтающимися на шее золотыми цепями стал медленно и тщательно разламывать свой бургер на мелкие кусочки. Но когда он принялся кормить пожилую женщину этими кусочками, с непомерной заботой и нежностью, Амбер не могла сдержать своего изумления. Она едва не прослезилась, когда услышала, что он обращается к женщине не иначе, как «бабушка», и увидела, как аккуратно он утирает ей рот, убедившись, что та наелась. Амбер резко отодвинула свою тарелку, чтобы не расплакаться. До чего нелепая и в то же время ужасно трогательная картина разыгралась перед ней. Неожиданно молодой человек поймал ее взгляд. Амбер опустила глаза. Его агрессивный настрой по отношению к ней был неоспорим и пугал ее. Она являлась не просто посторонним человеком в этом обществе, в которое она вторглась незаметно для себя. Она была врагом. Она встала и ушла.

Вечером, после того как она передала Сэнди полных пять страниц рукописных заметок, Амбер дома лежала на кушетке, телевизор работал, но без звука, она минута за минутой перебирала в уме пережитое днем. Она подскочила и собрала в охапку все свои заметки. Никогда прежде она не чувствовала такой потребности писать что-то, выражать мысли, преобразуя наблюдения в слова. И она стала писать. Она писала почти три часа без остановки. Когда она закончила, то отложила ручку, подошла к окну и стала наблюдать за городом. В Лондоне не было такой суеты, подумала она. Конечно, различия между городами большие — живя в Клеркенвилле, нельзя было не заметить напряженных отношений между рабочим классом, который жил здесь десятилетиями, и новыми, внезапно хлынувшими потоком яппи, прибывающими с пугающей быстротой. Но это… она никогда не видела такого контраста. Все ее представление о Нью-Йорке кардинально перевернулось буквально за какой-то день. Она должна написать об этом.

На следующее утро Амбер застенчиво протянула Сэнди три печатные страницы эссе.

— Тут ничего особенного, — сказала она, пытаясь придать своему голосу непринужденный тон. — Я просто подумала… если у тебя как-нибудь найдется время… может быть, ты глянешь на это и, знаешь, просто скажешь мне свое мнение.

— Конечно, — сказала Сэнди, широко улыбаясь. — Кстати, вчерашние заметки просто замечательные. Мне понравилась эта сцена с бабушкой. Спасибо. — Она взяла у Амбер листы, даже не посмотрев на них. — На этой неделе я правда очень занята, дорогая, и на следующей тоже, — кинула она ей вслед, — но обещаю: как только у меня появится время, я обязательно просмотрю твой материал. А теперь у нас есть полный комплект корректур, с которыми мы сможем попасть в завтрашнюю колонку «Происшествия и слухи». Ты не могла бы пока с этим разобраться? — И она вручила ей кипу неправленых бумаг. Такова реальность, подумала Амбер.

Хотя не все оказалось так просто. Три дня спустя она наткнулась на «Вилла Войс» и решила прочитать колонку «Сити Скейп», ей не терпелось увидеть, во что Сэнди превратила ее заметки. Но за считаные секунды до нее дошло, что изданный вариант не был создан Сэнди из ее заметок — это была статья Амбер, то самое эссе, что она дала на оценку Сэнди… В своем первоначальном виде, слово в слово. Сэнди просто-напросто выложила написанную Амбер работу. Она судорожно пробежала колонку глазами. «Другой мир». Автор Сэнди Джексон. И ни единого упоминания ни об Амбер Сэлл, ни о той работе, что она проделала. Ни единого слова. Она все еще не могла в это поверить.