Зверь придет с рассветом (СИ) - Жанна Лебедева

бархатным золотистым плащом с подбивкой из белки.

Флоки пожал плечами и пошел следом, удобно расположив на плече топор, который у него почему-то не забрали. На пути через длинную галерею, когда рядом не осталось лишних ушей, он тихо спросил у своего провожатого:

— Я тебя чем-то обидел? Или мне показалось?

— Обидел? — Хенке остановился и развернулся всем корпусом к парню. — С чего ты взял?

Желтые глаза полузверя с интересом блеснули.

— Ты заговорил со мной, не повернувшись лицом. Показывать спину противнику — оскорбительный знак. У таких, как ты… — прозвучал честный ответ.

— Откуда ты знаешь про таких, как я? В таких подробностях? — Хенке не проявлял агрессии, лишь любопытство. И оскорбительный поворот спиной был частью лицедейства, необходимого, чтобы подтвердить пару догадок. — Из того, как ты ловко расковырял броню Клайфа, я сделал вывод…

— Я общался с хенке, — новый ответ опередил концовку вопроса, который так и не успел задать Алкир.

— Общался?

— Сражался. Битва тоже общение в своем роде.

Флоки улыбнулся краем губ. Он не понимал, чего добивается зверь-провожатый, поэтому разговаривал с ним миролюбиво, как с опасным животным, которое не стоит лишний раз злить.

— Я подумал об этом. — Алкир тоже улыбнулся, продемонстрировав полукровке острые клыки. — И все же ты не только сражался. Ты разговаривал и наблюдал. Ты знаешь правила.

— Лишь кое-что. Это помогает.

— Верно, помогает.

Они дошли до продутого северным ветром открытого зала. Солнце резало каменный пол широкими линиями теней от колоннады. Флоки увидел группу полукровок, оживленно беседующих возле парапета.

Алкир подтолкнул его в спину:

— Иди. Среди них, к слову, найдется пара-тройка недурных копейщиков.

И Флоки пошел.

Спокойно, уверенно, даже весело. В памяти всплыли предупреждения рыжей, и стало странно — разве может быть тут опасно или плохо? Дух встретил радушно и, кажется, остался доволен. Другие полукровки — подходя, он успел смерить взглядом и оценить каждого из них, — скорее похожи на утонченных аристократов, чем на привычных ему головорезов. И даже хенке тут приветливые и смирные.

Они особенно удивляли.

Мирные хенке… Ну надо же!

Дорогу преградил слепой полукровка, низкорослый, коренастый и темноволосый. Единственный из всех темноволосый, помимо самого Флоки. Просто стоял и пялился своими белесыми буркалами.

— Пропусти его, Хэйя, — прилетело со стороны арки, что вела с террасы куда-то вглубь, к жилым покоям.

И слепой отступил с пути.

На Флоки смотрел жилистый парень с глазами то ли усталыми, то ли тревожными. Его появление мгновенно разрушило иллюзию сытого покоя.

Рыжая все-таки была права? Здесь не так мирно и спокойно, как кажется на первый взгляд?

— Здравствуй, — сказал парень, внимательно оглядывая Флоки с головы до ног. — Так ты и есть новичок, которого купил Йоремуне?

— Меня наняли, — отозвался Флоки.

— Здесь никого не нанимают. Покупают, как скот, — холодно прозвучало в ответ.

***

Вокруг него была лишь тьма.

Сырая, тяжелая, долгая.

Пахнущая землей. Пахнущая прелостью. Разложением и тайной жизнью.

Внутри Зверя было спокойно и тепло. Йон чувствовал, как разогревается в жилах кровь и питает окружившую его твердь золотого огнеметалла, пронизывает сотнями капилляров, дает разгон сердцу, спящему в гигантской груди.

И его собственное, Йоново сердце билось. Все медленнее. Все синхроннее с сердцем Зверя. Он ощущал, как кожа и мускулы горят, болят, срастаясь с чужой оживающей плотью…

Хотелось кричать, но воздуха не было. Будто окунули с головой под воду и держат, и душат, не позволяя всплыть.

В какой-то миг сознание перестало цепляться за зыбкую реальность и провалилось в туманную звериную неопределенность, в далекий мертвый мир, стертый ветрами и дождями с лица земли миллионы лет назад.

Там брезжил Рассвет.

Там было влажно и тепло.

Стояло не самое жаркое лето из всех возможных, и южный полюс уже не благоухал цветением тропиков, а покрывался первыми льдами, но тепла все еще хватало тем, кто его жаждал…

И все двигалось. Все жило.

И Йон двигался в этом текучем горячем пространстве, ловя мимолетом незнакомые запахи, звуки, вспышки цветов и дрожание земли под ногами…

… или лапами.

Потом все закрутилось дикой каруселью, полетело, понеслось.

Исчезло чужое, так незнакомо пахнущее тепло. Стало холодно. Заломило до невозможного каждую кость.

Полыхнула вспышка пронзительного света, и реальность собралась в целое из расколотых мозаичных кусков.

Йон очнулся посреди грязной ямы под лавиной ледяного дождя.

Некоторое время он лежал на боку, скручиваясь тугим комком от пронизывающего тело холода. Потом, наконец, поднялся.

Зверь отпустил его?

Йон обернулся вокруг, отыскивая признаки присутствия золотого чудовища. Тяжело чавкнула под ногами глинистая каша, потянула за щиколотки в подземную глубину…

— Где ты? — крикнул он отчаянно Зверю, и мир потонул в раскатах грома.

— Я с тобой. Навсегда, — прозвучало в голове тяжелым эхом. — Я теперь ты. А ты я.

Небо расколола новая молния, небрежно швырнула под ноги Йону его собственную угловатую тень. Слишком большую. Слишком нелепую.

Слишком ужасную, чтобы…

И Зверь снова взревел внутри, лишая разума, заставляя потакать диким желаниям, древнему безумию явившегося из загробных далей существа, таинственного и неукротимого.

Бежать…

Бежать.

Бежать!

Тело рванулось само, разорвало путы тягучей грязи. Мощно перекатились мышцы. Щелкнули зубы. Копыта скользнули по камням.

И начался бешеный бег.

Заорали над осинником перепуганные вороны. Снялась с воды настороженная цапля, поплыла над рекой серой тучею. Уже на полях, ближе к подлеску, метнулось из-под ног в ужасе стадо ополоумевших коз. И голос Зверя шепнул: «Родня… Ты князь им теперь… Козий Князь… Кузен Китов… Когда-то бок о бок ты с ними ходил по земле…»

«Что ты такое? Что я такое?» — только и мог вопрошать Йон.

«Мы — лишь звенья одной цепи», — звучало в ответ.

***

Закаты по вечерам выдавались яркие, лиловые с кровью и проседью.

От них веяло чем-то нехорошим. В воздухе нарастала тревога, пронизывала и напитывала всех. Казалось, полукровки вдыхали ее и заражались глубоким, сжигающим душу изнутри страхом перед тем, что ожидает их впереди.

И вроде бы тренировки теперь проходили спокойно. Дарэ, правда, получил на последней неприятную рану: меч Клайфа полоснул его по щеке, распоров кожу от края губ до глаза. Вид у парня после этого стал совершенно бандитский. Остальные подшучивали над ним первое время, потом успокоились.

И Флоки на удивление легко с остальными ужился. Его, само собой, несколько раз проверили на прочность, но он это воспринял как должное и с легкостью показал, где чье место. Достойных противников для него оказалось раз, два, три — и обчелся.

Хэйя стойко выдержал бой и почти победил, но Флоки, не привыкший к расшаркиваниям чести, равнодушно воспользовался слепотой