Лето секретов - Кэтрин Беллами

– Я понимаю, – кивнул Ник, – но мне все равно придется ей все объяснить.

– Я бы не стал торопиться, – заметил Куп. – Ты ведь еще не знаешь, чего Констанс от тебя хочет.

– Не думаю, что она чего-то добивается, – ответил Ник. – Если бы ей требовались деньги, она бы уже давно обратилась ко мне. Нет, все произошло только из-за того, что наш сын случайно узнал о моем существовании. Раньше он был уверен, что я давно мертв.

– Когда ты намерен встретиться с ним? – спросил Куп. – И о чем вы будете разговаривать?

– Увижусь уже сегодня и, надеюсь, как-нибудь справлюсь, – ответил Ник, решив воздержаться от второй порции виски. – Меня больше волнует, что я скажу Мелиссе. Вот тут мне остается только уповать на Бога…

– Советую просто дать им денег и отправить поскорее восвояси, – Куп поморщился. – Возможно, это грубо, но я не стал бы рисковать распадом семьи.

– Мелисса меня не оставит, – уверенно заявил Ник. И еще более однозначно добавил: – Без нее мне не жить.

– Папа! Папочка!

Китти со всех ног кинулась навстречу отцу. Джек, заключив ее в объятия, подбросил в воздух.

– Я так соскучился по тебе, малышка! Мне следовало взять тебя с собой в Париж.

Мелисса, наблюдавшая эту сцену, нахмурилась: в памяти всплыл неприятный разговор с Эйсом Делани. Но, памятуя и об их уговоре, она изобразила на лице улыбку и стала расспрашивать брата о закулисных событиях открытого первенства Франции.

В последующие дни Джек с головой окунулся в работу – Уимблдонский чемпионат был на подходе. Он вел репортажи с кортов Королевского клуба, где проводились отборочные соревнования, брал интервью у знаменитых спортсменов и, разумеется, использовал любую свободную минуту, чтобы потренироваться: ему почти передался настрой сестры на успех их совместного выступления в турнире смешанных пар.

Уйдя из профессионального спорта, Мелисса играла исключительно в показательных и благотворительных матчах, ради удовольствия и поддержания хорошей формы. И теперь, ощущая груз взятой на себя ответственности, порой долго не могла уснуть, думая о том, не совершает ли она ошибку. Ведь после ухода из большого тенниса с титулом чемпионки в одиночном женском разряде вылететь из соревнований уже в первом туре было бы стыдно и обидно.

В Беллвуд зачастил Эйс, он помогал Мелиссе и Джеку готовиться к выступлению. В паре с ним несколько раз сыграла Кэти Оливер, бывшая наставница Мелиссы, обладавшая ценным опытом подготовки спортсменов к международным турнирам. Несмотря на занятость, Кэт нашла время для своих друзей, решивших тряхнуть стариной, тем более, что она была когда-то влюблена в Джека. Мелисса подозревала, что в ней еще не остыли прежние чувства, но они уже не бурлили, как прежде, и не угрожали душевному равновесию брата.

– Напрасно Лайза оставила Джека без присмотра, – сказала однажды ей Кэти. – На него посматривают многие молоденькие теннисистки, они готовы броситься ему на шею.

– Это ее трудности, – ответила Мелисса, не желая развивать скользкую тему. – По мне, так пусть вообще не возвращается из Америки, главное, что Китти с нами.

– Джек тоже так считает?

– Не знаю. Мы с ним об этом не разговаривали.

В четверг Алекс отправилась вместе с Эйсом в Беллвуд, оставив близнецов под присмотром няни. Ей хотелось поболтать с Розой Фаррелл, которую она любила, как родную мать, и взглянуть на работу дизайнера.

Детская, отделанная и разрисованная Джинни, произвела на Алекс глубокое впечатление. А вот сама художница вызвала у нее чувство иного рода, ей до сих пор не верилось, что муж может спокойно пропустить такую сексуальную блондинку. Он не давал ей пока ни малейшего повода для ревности, однако его прежние достижения на поприще покорения женских сердец не так-то легко было забыть. Порой Алекс сомневалась, что действительно пленила его навеки и получила на него исключительные права. Она нуждалась в постоянном подтверждении его любви к ней, чем порой озадачивала Эйса: он обожал жену и был ей верен, чего же более?

– Алекс осунулась, – сказала Мелисса Эйсу, когда они остались одни. – Она здорова?

Всегда стройная и хрупкая, Алекс выглядела сейчас больной. Об этом свидетельствовала нездоровая бледность, неестественная для молодой женщины, большую часть года живущей в солнечной Калифорнии.

– Она прошла медицинское обследование, – ответил Эйс. – Врачи нашли у нее малокровие и прописали ей лекарство. – Он потупился, скрывая нарастающее раздражение.

– Она устает от близнецов, – вздохнула Мелисса.

– У нас есть экономка, две служанки и няня! – рявкнул Эйс, сытый по горло замечаниями о скверном внешнем виде его жены. – Ей самой ничего не приходится делать по хозяйству! Почему всем кажется, что она перетрудилась?

– Я понимаю, – сказала Мелисса, – однако как мать должна заметить, что лично меня постоянно тянет к Сюзи. Думаю, с Алекс происходит то же самое. Только на ее долю выпали двойные заботы, благодаря твоей плодовитости!

– Это от Бога! – улыбнулся Эйс, моментально повеселев.

– Ты будешь играть в теннис? – крикнул Мелиссе Джек. – Раз уж втянула меня в эту затею на старости лет, прошу покорно на корт!

Он до сих пор не мог простить сестре, что она убедила его принять участие в соревнованиях. В прошлом тоже неоднократный чемпион многих международных состязаний, он дрожал от мысли о возможном поражении.

– Подожди меня минуточку! – крикнула Мелисса и, понизив голос, спросила у Эйса: – Не пора ли все ему рассказать о Лайзе? А что, если она ему позвонит? Лучше пусть будет во всеоружии!

– Пока не стоит. Посмотрим, как поведет себя Лайза. Если мы все расскажем Джеку, мы тем самым сожжем мосты.

– Хорошо. – Мелисса пожала плечами и пошла на другую сторону корта, где ее поджидал Джек.

Алекс понаблюдала за игрой минуту-другую из окна комнаты на втором этаже, но дольше не выдержала: у нее закружилась голова от их пушечных ударов по мячу и стремительного передвижения по площадке. Даже тренируясь, они играли в полную силу.

Тяжело вздохнув, она отвернулась и стала рассматривать волшебные картины, украшающие стены. Джинни сидела, скрестив ноги по-турецки, на полу и что-то аккуратно красила.

– Почему бы вам не попробовать рисовать картины? У вас так здорово получается! – воскликнула Алекс.

– Можно подумать, что салоны и галереи ждут не дождутся моих творений! – усмехнулась художница.

Алекс не ответила, и Джинни, встревоженная неожиданным молчанием собеседницы, обернулась. Бледная как мел, та дрожащей рукой указывала ей на сумочку, лежащую на столе. Вскочив на ноги, Джинни схватила ее и подала Алекс.