Горячая весна 2015-го - Михаил Луговой

На небольшой площадке вдоль линии почти целых двухэтажных домиков, под «звездами и полосами», свисающими из окна второго этажа, уже разворачивался импровизированный военный лагерь.

– Джо, поднимай антенну, попытайся наладить связь, – напяливая каску, бросил Дмитрий и, проверив, как на нем сидит дурацкий синий бронежилет с надписью «Press» на груди и спине, выбрался из кабины.

Защитное снаряжение было до ужаса тяжелым и неудобным, но генерал Джонсон, командующий группировкой, обещал, что любой корреспондент, замеченный без такового, вылетит обратно в Штаты в течение суток. Под конвоем. Если останется жив, потому что солдаты на войне делаются очень подозрительными к посторонним.

Дмитрий подошел к группе солдат, лица которых казались ему смутно знакомыми. Они вяло ответили на его приветствие.

– Привет, парни! Ответите на несколько вопросов? Давно ли вы здесь?

– Да уже часа полтора как, – ответил ему сержант по кличке «Доберман».

– Потери были?

– В роте «А» один подорвался на мине. У поляков точно есть потери, это же польский сектор. А вообще здесь большого боя не было, позиции Ивана дальше к северу. Этот городишко на границе совсем.

– То есть вы не видели русских?

Среди солдат послышались короткие смешки.

– Почему не видели? Видели. Вон лежат, – сказал Доберман, – иди посмотри.

Часть площади, судя по посеченным осколками горкам и качелям, представляла собой детскую площадку, огороженную врытыми в землю автомобильными шинами, покрашенными в розовый и голубой цвета. За барьером шин лежали два трупа: женщина и девочка лет семи. Женщина лежала ничком, нелепо раскинув ноги в грязных кроссовках. На спине яркой куртки запекшейся кровью выделялся длинный, от самой шеи порез. Девочка свернулась калачиком. Видимых повреждений у нее заметно не было, но земля под трупами пропиталась кровью.

– Это снарядом их, – пояснили сзади, – еще ночью.

– Что там у вас? – послышался сзади голос Джо. Оператор, держа камеру наготове, подошел к Дмитрию и застыл, увидев мертвецов. – Да уж… А хороший получился бы план!

В отличие от американских солдат, трупы которых запрещалось снимать категорически, погибших мирных жителей снимать просто «не рекомендовалось». В любом случае начинать съемку с этого не стоило. Тот же Доберман выглядел куда более благодарным объектом первого репортажа. В этот момент Дмитрию показалось, что от трупа девочки исходит какой-то писк. Он осторожно наклонился.

– Да не трогай их! Мертвые как дерево, мы проверяли, – произнесли сзади.

Писк повторился. Проклиная бронежилет, репортер наклонился еще ниже и за лапу вытащил маленького черного котенка, прятавшегося во вкопанной шине. Котенок немедленно вцепился когтями ему в рукав.

– Надо же! И снаряды ему нипочем, – отметил Доберман.

Дмитрий оторвал когти от своего рукава и вручил котенка сержанту.

– Держи. То-то все при тебе: ботинки, каска, очки, оружие, – а чего-то не хватает для картинки! – Потом обернулся к поднимающему камеру Джо: – Работаем, давай микрофон.

Машинально развернувшись так, чтобы свет попадал ему на лицо, трупы не попадали в кадр, а на заднем плане оказалась группа солдат во главе с поглаживающим котенка Доберманом, Дмитрий поднял микрофон.

– Я приветствую вас с переднего края мировой демократии, – произнес он, дождавшись сигнала оператора. – Мы находимся в небольшом городе уже на территории анклава. Силы Коалиции отбили этот город, находящийся всего в паре миль от границы, полчаса назад. И хотя здесь еще слышится стрельба, над городом уже реет гордое знамя свободы!

Джо, хорошо знавший манеру Дмитрия, повел камеру вправо, и в кадр попал еще один американский флаг, лениво полоскавшийся на высоком обломке стены.

10 мая 2015 года, 11.05 по московскому времени. Россия, Подмосковье

Семенов предпочел бы не покидать командного пункта Генштаба, куда сейчас сходились нити управления всеми боевыми подразделениями, но министр обороны убедил его в том, что на докладе президенту генерал должен присутствовать лично. Впрочем, далеко ехать не пришлось – убежище президента и защищенный командный пункт Генштаба под Чеховом находились в пятнадцати минутах езды по подземному туннелю.

Семенов отметил, что президент осунулся и словно бы постарел. Восемь часов нервного напряжения, которые длилась эта война, не прошли для него даром.

– Разрешите доложить, товарищ Верховный главнокомандующий?

– Докладывайте, – махнул рукой Рогов.

Генерал подошел к занимавшей всю стену почти двухметровой карте Балтийского региона, решив, что здесь показывать будет удобнее, чем на захваченных с собой листах карт, на ходу доставая указку.

– На текущий момент ситуация развивается в полном соответствии с нашими планами. Операция «Маргелов», о старте которой я докладывал вам в начале второго ночи, к этому моменту в основном завершена. Потери при высадке не превысили запланированных значений. Из пятидесяти четырех транспортных самолетов, осуществлявших высадку парашютного десанта, потеряно лишь три единицы, причем только один – до выброски. Посадочный десант пострадал сильнее: из двадцати машин потеряно девять, из которых три – до момента посадки, а четыре – непосредственно на аэродроме. – Генерал сделал паузу, но президент только кивнул, и доклад был продолжен: – В настоящее время десантники сумели овладеть большей частью запланированных объектов в окрестностях Каунаса, хотя в самом городе столкнулись со значительным сопротивлением со стороны не только литовской армии, но и американских специальных подразделений. Тактические вертолетные десанты высажены на глубину до семидесяти километров в районах Алитус, Варена, Рудискес, Лентварис, Тракай и к югу от Вильнюса. Обращаю ваше внимание, что самолеты и вертолеты пересекли границу Литвы уже после того, как военные действия были начаты противником.

– Я очень рад, – перебил его Рогов, – но что именно предпринимают сейчас американцы? В крупных городах страны объявлена воздушная тревога, первый раз за последние шестьдесят лет.

Семенов неопределенно пожал плечами. В столице и городах, расположенных восточнее Москвы, объявление тревоги, пожалуй, действительно было излишним, но легко говорить это сейчас. Вместо оправданий он предпочел сосредоточиться на докладе.

– В три часа ночи по Москве американские, британские и польские подразделения начали осуществление огневых ударов по позициям российских войск в Калининградском особом районе и белорусских войск в Гродненской области. Примерно через час наши позиции там были атакованы большими массами танковых и механизированных частей. В это же время передовые подразделения американского 1-го корпуса пересекли польско-литовскую границу. В Белоруссии противнику к настоящему моменту удалось продвинуться на глубину до двадцати километров, на отдельных участках конечно, и даже форсировать Неман севернее Гродно. Под Калининградом максимальная глубина вклинения интервентов не превышает пяти-семи километров, а на некоторых участках отсутствует полностью.

– Кажется, это немного, – заметил президент. – Чем объясняется такая пассивность?

– Многократным огневым превосходством, – пояснил генерал. – В данном случае это их козырь, и они намерены реализовать его целиком, парализовав средства ПВО и систему управления войсками. Возможно, они усилят натиск в ближайшие часы, но все равно будут продвигаться медленно.

– Надеюсь, вы это предусмотрели? Я имею в виду систему управления?

– Мы сделали все что могли, – твердо заявил Семенов. – Но когда превосходство противника является настолько подавляющим, наличие управления решающего значения не имеет, поскольку подразделения и так вынуждены действовать с максимальным напряжением сил. При этом боевая деятельность все больше приобретает характер реализации заранее разработанных планов. В целом на такую ситуацию мы и рассчитывали.

– Ладно, – кивнул президент, – надеюсь, что Маслов не подведет… Вы приняли меры, чтобы его выручить?

– Разумеется, – ответил начальник генштаба. – В половине пятого по Москве подразделения Особого стратегического объединения генерал-полковника Рукавицына пересекли границы Эстонии и Латвии, а части Объединенной группировки войск – Литвы. Латышские и литовские приграничные позиции нами пройдены без особого напряжения, то же самое касается и эстонских позиций на таллинском направлении. Но вот здесь, южнее Тарту, эстонские части продолжают ожесточенное сопротивление. – Семенов показал на карте. – В настоящее время под наш контроль перешли Резекне, Даугавпилс и значительная часть Вильнюса, включая международный аэропорт и железнодорожный вокзал. В настоящий момент 6-я армия успешно продвигается на рижском, а 20-я – на каунасском направлениях.