Горячая весна 2015-го - Михаил Луговой

«А вдруг он ранен или даже убит? А вдруг Олег тоже? Должно же это как-то почувствоваться?»

Ольга прислушалась к своим ощущениям, но ничего особенного не почувствовала.

– Ладно, Оль, пошли. – Мать вздохнула и положила руку дочке на плечо. – Сейчас вернемся, поедим, соберем вещи и отправим тебя к тете Маше, в Арзамас…

– Никуда я не поеду, мам, – сказала Ольга, когда они, выйдя из метро, шли по подземному переходу мимо наполовину перекрывавшей проход выдвижной двери сейфовой толщины. – Сама подумай, сколько сейчас таких умных? На МКАДе наверняка сплошные пробки, все из города бежать кинулись. И к вокзалам не подобраться. Так что никуда мы не уедем. Будем дома сидеть и ждать. Пока все это кончится.

10 мая 2015 года, 5.20 по Гринвичу (8.20 по Москве). Литва, Алитус

– Откуда там вообще взялись русские? – Подполковник Гровз опустил бинокль и вопросительно посмотрел на сопровождающего – литовского майора с волчьей головой на нарукавном шевроне. – Ну, я понимаю – Каунас. Но мы же еще не вышли из зоны поражения своих зенитных ракет!

Тот пожал плечами.

– Это вертолетный десант. Русские ВДВ – мастера на такие штуки.

Гровз снова поднял бинокль, до рези в глазах всматриваясь в подсвеченные встающим солнцем силуэты многоэтажек, над которыми лениво поднимались клубы жирного черного дыма. Тщательно согласованный график движения летел к чертям. Подразделения бригады «Блэкджек» 1-й кавалерийской дивизии, в которую входили и «Черные рыцари» подполковника, к этому моменту должны были быть уже в Пренае и, оставив Алитус передовым частям 4-й механизированной дивизии, продолжать продвигаться к Каунасу. Но рота «Спартанцев», бригадных «коммандос», чьей задачей было захватить мосты через Неман, подверглась внезапному нападению и теперь была блокирована неизвестными русскими силами на восточном берегу, в районе кладбища и аэродрома. Разведывательный эскадрон бригады, первым подошедший к Алитусу и оперативно брошенный на помощь, нарвался на классическую засаду в иракском стиле, но с применением самых современных противотанковых средств. К такой встрече в первом же городе дружественного государства ни командир «Темных лошадок», ни командование бригады готовы не были. Эскадрон откатился назад, оставив на улицах десяток

сгоревших M3[39] и тела убитых. Пришлось разворачивать основные силы.

Небо над южной Литвой простреливалось дальнобойными комплексами русской ПВО, что делало невозможной авиаподдержку и крайне стесняло действия вертолетов, по крайней мере в первые сутки операции. Батальон должен был, дождавшись, пока остатки «Темных лошадок» под прикрытием артиллерии атакуют в лоб, пробиться к Неману напротив северной окраины аэродрома и, силами своей инженерной роты наведя переправу, выйти в тыл к противнику.

Командир бригады, ставя задачу Гровзу, сравнил ситуацию с зачистками иракской Фаллуджи, но самому подполковнику обстановка больше напоминала его первый бой под Насирией, где тоже фигурировали важные мосты и где пришлось выручать вляпавшуюся в дерьмо морскую пехоту из второго батальона боевой группы «Тарава».

Он не сомневался в успехе, тем более что, по данным разведки, информация о силах противника все время корректировалась в сторону уменьшения. Подчиненные Гровза занимались сейчас тем, что сгружали с боевых машин навешанное на них имущество, которого было взято с избытком, – стабильность тылового снабжения на позициях под Паневежисом, где им предстояло отстреливать русских, которые вздумают пробиваться к ликвидируемой в анклаве группировке, совсем не была гарантирована. О том, что русские могут встретиться задолго до намеченных позиций, никто как-то не подумал. Постепенно батальон перестал напоминать цыганский табор и стал похож на боевое подразделение. Подполковник подумал, что минимум взвод придется оставить на охране, чтобы местные не растащили.

Гвалт за его спиной достиг пика. Из города постоянным потоком тянулись беженцы. Сразу за передовыми позициями их задерживали и «фильтровали», опасаясь, что среди них могут быть русские диверсанты. Американцы с удовольствием свалили эту работу на литовских военных, которые, похоже, не горели желанием отбивать захваченный русскими город. Те сгоняли перепуганных, ничего не понимающих людей на территорию огороженной бетонным забором асфальтированной площадки, предназначенной для стоянки какой-то техники. С противоположной стороны беженцев должны были выпускать, но там что-то не ладилось.

Пожилая женщина с растрепанными седеющими волосами, в мужской куртке, накинутой поверх ночной рубашки, пробилась через редкую цепочку литовских солдат и замолотила кулаками по броне переднего «Абрамса», что-то нечленораздельно выкрикивая и пытаясь лягнуть молодого солдата в сбитом на затылок берете, пытающегося ее оттащить.

– Что она говорит? – поинтересовался Гровз у литовского майора.

– Ругается, – не стал тот вдаваться в подробности.

Легко перекрыв гул человеческих голосов, над ними проплыла волна пульсирующего грохота – это открыли огонь 155-миллиметровые орудия «Красных драконов» – бригадного артдивизиона. Беженцы, замолкнув как по команде, повернули головы в сторону города. Над крышами многоэтажных домов начали появляться редкие дымные султаны, время от времени перемежаемые крутящимися в воздухе бетонными обломками, когда снаряд попадал в здание. Две восьмиорудийные батареи, наверное, могли бы стереть городишко в пыль, но сейчас артиллеристы уделяли основное внимание целям на восточном берегу, километрах в четырех от него, очевидно, по данным со своих БПЛА. Приданный батальону расчет «Дрэгон Ай»[40] бился со своей аппаратурой. Один аппарат они, похоже, потеряли, толковой «эриал-сёрвэйланс»[41] от другого, кружащего в секторе атаки батальона, получить никак не удавалось, но и так было понятно, что серьезное сопротивление вряд ли их ожидает.

– Ап-форвард, чардж! – скомандовал Гровз, дождавшись, пока цепочка разрывов не пересекла поросшие кустами холмики, откуда удобно было бы обстрелять его танки, прежде чем они углубятся в лабиринт улиц. – Вперед, в атаку!

Так оно и оказалось. Выдвинувшаяся в город пехота поначалу не встретила вообще никакого сопротивления, кроме нескольких снайперских точек, оперативно подавленных огнем движущихся позади танков. Минут через сорок обе танковые роты батальона вышли на высокий западный берег и открыли огонь по аэродромным сооружениям на другой стороне реки. Переправляться не пришлось, так как пришло сообщение, что противник из города отступил. В качестве трофеев американцам достались отстрелянные ленты, пустые тубусы гранатометов, окровавленные бинты, но ни одного трупа или пленного. Узнав об этом, подполковник Гровз помрачнел. Похоже, что русские и не ставили никакой цели, кроме как задержать бригаду в ничего не значащем городке, и им это удалось. Еще больше усилилось это ощущение, когда пришло сообщение, что «Мустанги», второй тяжелый батальон бригады, продолживший движение к Пренаю, подверглись нападению малочисленных групп русских десантников километрах в пятнадцати к северу и, потеряв несколько уничтоженных противотанковыми ракетами бронемашин, были вынуждены остановиться.

10 мая 2015 года, 7.30 по Гринвичу (10.30 по Москве). Россия, Калининградская область

Городок живо напомнил Дмитрию не то Берлин после штурма Советской армией, не то Дрезден после налета англо-американской авиации. Ни единого целого здания не осталось, но в большинстве развалин, особенно в центре, угадывался немецкий стиль постройки: красный кирпич в окружении деревянной или металлической решетки. Для этих домов война была уже не первой.

Улицы были завалены невообразимым крошевом из обломков кирпича и черепицы. Слышался рев пламени, пожирающего остатки многих домов, сверху хлопьями падала жирная черная сажа. Над полным разгромом возвышалось здание старого немецкого собора. Со снесенной снарядами крышей и верхним этажом, оно напоминало обломанный зуб.

За железнодорожным переездом (репортер, кстати, вспомнил название города – Железнодорожный) колонна остановилась. Дмитрий решил, что развалины на пути оказались совершенно непроходимыми, но оказалось, что впереди пикет военной полиции, сортировавший машины: «комбат-ви» – направо, «эн-си-ви» – налево[42]. Вдалеке еще стреляли, но как-то лениво. Зато каждые сорок-пятьдесят секунд с неба доносился визгливый грохот – это оставшиеся на польской стороне батареи продолжали посылать залп за залпом.

На небольшой площадке вдоль линии почти целых двухэтажных домиков, под «звездами и полосами», свисающими из окна второго этажа, уже разворачивался импровизированный военный лагерь.