Клянусь этой жизнью - Рене Карлино

— А что думаешь ты?

— Что я думаю о тебе? Сейчас ты для меня загадка, но если бы я встретила тебя в первый раз, то сказала бы, что ты высокомерный, эгоцентричный и с огромным самомнением.

— Ай, как обидно, — сказал он, хотя и не выглядел хоть сколько-нибудь удивленным. — Ты всерьез считаешь меня эгоистом?

— Я годами ходила к психологу в попытках отпустить все то дерьмо, произошедшее с нами в детстве. И теперь ты написал книгу и достиг успеха, поведав мою историю всему белому свету, — я взмахнула рукой в его сторону. — А потом ты нарисовываешься в таком вот виде? — я покачала головой. — Хотела бы я не злиться так сильно, потому что нужно стараться держаться за хорошие воспоминания. У нас ведь так много хороших воспоминаний.

— Я хотел бы держаться за тебя, — быстро сказал он. — Но я не могу, потому что слишком сильно опоздал.

— Ты не можешь поступать так со мной спустя столько времени. У меня есть жизнь.

— Не злись на меня, Эм. — Я заметила мальчишескую дерзкую искру в его взгляде. — Что же касается книги — дочитай ее до конца, если захочешь. Переживи это все ради себя — не ради кого-то еще. — Он покачал головой, потом резко вскинулся и позвал официантку. — Счет, пожалуйста!

— Что, уже? И это все? В книге ты все перевернул так, словно это я виновата. Но не я нас предала, а ты! Ты и правда слишком сильно опоздал, Джейс, и винить можешь только себя!

— Все, что я написал в книге, имеет свои причины. Я надеялся, ты поймешь… поймешь, почему я изменил конец того дня. Я надеялся, что если напишу от лица Эмерсон, это поможет тебе лучше понять ее мысли и выборы, но похоже, ты до сих пор не пережила обиду.

— Ты говоришь так, будто написал книгу лично для меня, — возмутилась я.

— Так и есть, — сказал он тихо. — Помнишь ту цитату из Воннегута? Это ты мне ее пересказала. Когда я писал историю про семью муравьев…

Я отрицательно покачала головой, но я, конечно же, помнила.

— Что-то вроде: «Пиши для одного-единственного человека»?

Официантка принесла счет, и Джейс протянул ей карту, даже не взглянув на цифры.

— Но большая часть твоей книги была вообще не о нас. Все, что случилось после той ночи — абсолютная выдумка.

— Я же не сказал, что она «про тебя», а сказал «для тебя», но давай оставим все как есть. — Он поставил подпись на чеке, встал и протянул мне руку. — Я провожу тебя домой.

— Это необязательно.

Он взял меня за руку и осторожно потянул за собой.

— Пойдем.

Два квартала мы шли плечом к плечу до моей квартиры. Я знала, что оба мы думали об одном и том же: как хорошо и правильно снова идти рядышком.

— Как твоя мама? — спросила я.

— Хорошо. Завязала. Живет в Фили. Мы переехали туда после того, как я сдал Ника.

Ник был Кэлом Младшим в книге. А я и не знала об этом. Теперь ясно, почему их дом оказался заброшен, когда я вернулась в Огайо.

— Это хорошо, Джейс. Рада слышать.

Он поднялся со мной по лестнице и довел до самой двери. Я повернулась, прислонилась к двери и долго смотрела на него. Он не отвел взгляда. Я не знала что делать и что говорить. Знала только, что не могла снова потерять его.

— Джейсон?

— Да?

— Я не могла сказать раньше, но я очень горжусь тобой. Правда горжусь, что, несмотря на все, что с нами было, ты не сдался.

— Я тоже тобой горжусь. Хотел бы я, чтобы ты тоже поняла, какая ты удивительная.

— Думаешь? — сказала я, покраснев.

— Знаю.

Пожалуй, это все, о чем я могла просить.

— Я зла, но пытаюсь преодолеть это, Джейс. Я хочу, чтобы ты был частью моей жизни. Но я до сих пор с Тревором.

Я посмотрела на него снизу вверх, когда он подошел ближе.

Он смотрел на меня с легкой, натянутой улыбкой. Во взгляде читалось благоговение и что-то еще… кажется, смирение.

— Друзья? — прошептал он.

Я кивнула.

— Ты надолго в Сан-Диего?

— Завтра я еду домой, а на следующий день уезжаю в тур на презентацию книги. Двенадцать городов.

— Это же замечательно!

— Разве?

Между нами было столько напряжения, но большинство слов остались невысказанными.

У меня сел голос.

— Я думала о том нашем дне в сарае.

— И чем ты в это время занималась?

— Прекрати, — сказала я игриво.

— Я шучу. Не странно ли: у нас было так мало… и одновременно казалось, что у нас есть все на свете, да?

— Да.

Он взял мои ладони в свои, медленно и грациозно прильнул ко мне и нежно, сладко поцеловал в губы, как в наш самый первый раз. Я закрыла глаза в попытке удержать момент, но его губы исчезли слишком рано.

Синди распахнула дверь и протянула руку мимо меня.

— Здравствуй, Джейсон, мы так много о тебе слышали!

— Здравствуйте. Очень рад познакомиться. Синди, я полагаю? — сказал он, пожав ее руку.

— Да, это я, а это моя партнерша, Шэрон.

Синди была какой-то восторженной. Странно. Я посмотрела на сидевшую на диване Шэрон, которая тоже широко улыбалась.

— Однажды я слушал ваши лекции несколько лет назад, — сказал Джейс.

Я повернула голову в его сторону.

— Где это?

Синди ответила за него.

— Ах да, кое-какие мои ранние лекции транслировали по кабельным образовательным каналам.

В этом был смысл — Джейс всегда смотрел телевизор или читал.

— Бесплатный колледж, здорово же, — сказал он.

Синди и Шэрон захихикали. Невероятно, но ослепительная ухмылка Джейса очаровала даже моих теток-лесбиянок.

— Что ж, дамы, мне пора идти.

— Погоди-ка, — я бросилась в кухню, выхватила из ящика стикер и нацарапала на нем свой телефон и электронную почту. Протянула их Джейсу. — Как будешь в Сан-Диего, позвони.

Кивнув, он взял листик и сунул его в карман.

— Обязательно. Спокойной ночи, Эм.

Он поцеловал меня в щеку и ушел. Глядя, как он сбегал по лестнице, я чувствовала, что нам снова пятнадцать.

И слышала, как Шэрон сказала.

— Он назвал ее «Эм». Как это мило!

Позади меня Синди произнесла:

— Мы ничего не говорим, но ты сама понимаешь, что мы чувствуем.

Я стала бесцельно слоняться с опущенной головой, а они наблюдали за процессом осознания мною произошедшего.

— Хочешь поговорить, милая? — спросила Шэрон.

— Нет, лучше пойду спать.

Я не могла совладать с мыслями.

Лежа в кровати, я мысленно вернулась к тому, что на самом деле случилось в тот последний день в нашем сарае.